– Нет, это просто невозможно! Как мне осточертели эти философские речи. Прогресс, науки с искусствами, большие города, роскошь, кареты, застолья, пышные парки… ничто из этих излишеств не делает нас лучше, напротив! Чем дальше заходит этот так называемый прогресс, тем сильней мы отрываемся от природы. А отрываясь от природы, чахнем, извращаемся, дурнеем. Когда мы странствуем в карете, наши ноги теряют силу. Города грязны, шумны, вредны для здоровья. Они принуждают нас жить в декорациях, а не на земле!
Алиса слушает в крайнем волнении. Слова попадают ей в самое сердце. Жан-Жак ловит ее взгляд, видит в нем поддержку и продолжает с новой силой:
– Блага цивилизации – на самом деле страшная беда. Говорят, мы якобы стали вежливее, образованнее и не такими жестокими, как люди в начале времен. Это неправда! Все как раз наоборот. По мере того как совершенствовались науки и искусства, наши души развращались. Мы стали лицемерами, лжецами, хитрецами – вот он, итог цивилизации. Развитие приличий ведет к моральному упадку! В природе люди приходят на выручку слабому. Слушают свое сердце. Голос природы никогда не лжет. Он призывает нас помочь страждущему, накормить голодного, спасти нуждающегося. Но мы так увлекаемся рассуждениями, чрезмерными и лукавыми, что заставляем умолкнуть этот божественный голос. Если несчастный будет стенать от голода у моих дверей, глас природы призовет меня поделиться с ним хлебом. И напротив – если я начну философствовать, рассуждать, то решу, что никак не виноват в его положении и всю нищету мира мне не побороть… И дам умереть несчастному, стонущему у моих ног, отрезая себе еще один ломоть!
Щеки у Алисы пылают. Как же она взволнована! Этот Жан-Жак не такой, как другие философы. Его пыл, его горячность звучат, на ее слух, совсем иначе.
– Хотите ли, Алиса, скажу вам, к каким выводам приводят меня начатые размышления? – спрашивает Руссо, остановившись возле клавесина. – Цивилизация – единственный источник наших бед. Она портит нас физически, расслабляет, приносит болезни из-за праздности. Растлевает нас нравственно, делая эгоистичными, лицемерными и бесчувственными. Хуже того: она породила среди нас все неравенства, подобных которым нет в природе. Почему я должен кланяться тому, кто имеет больше моего? Откуда взялись эти ступени, титулы, привилегии? Взгляните вокруг, Алиса, понаблюдайте. Одни танцуют в шелках, другие наполняют бокалы и натирают паркет в простом шерстяном платье. Откуда все это? От природы? Ничуть! От истории, и от нее одной! И если история что-то ввела, отчего бы ей же это не упразднить?
Алиса рукоплещет. Вот они, те долгожданные идеи, способные решить проблемы ее эпохи! Она даже выронила веер. Алиса встает, подходит к клавесину и запечатлевает на губах Жан-Жака поцелуй.
* * *
Дневник Алисы
Какой поворот, какой водоворот чувств… И как разобраться в этом вихре?
Жан-Жак!.. Впервые я испытываю такое. Меня к нему тянет – и идейно, и телесно. В нем есть и обаяние, и глубина, он тонок и умеет увлечь. Но препятствие – не разница в годах, а разница в эпохах. Влюбиться в того, кого от тебя отделяют два с половиной столетия, – это не то же самое, что жить в разных концах страны. Нужно спросить совета у Феи. Вот бы поскорее увидеться с ней!
Однозначно, тот господин Вольтер мне совсем не близок. Кенгуру объяснил, что он устроил целую войну против Руссо. Оскорблял, высмеивал его, глумился над ним самым гнусным образом. Подробностей не знаю, однако не удивлена.
Что взять за девиз?
“Наши души развращались, по мере того как совершенствовались науки и искусства”
Кажется, я поняла, что так ранит Руссо. Неискренность. Он так верит другим и их словам, что его потрясает даже мысль, что можно говорить кому-то “хорошего дня”, не желая этого всерьез. Вежливость, когда все говорят друг другу сотни любезностей не от чистого сердца, видится ему мерзким лицемерием. Для него это апогей безнравственности. А нравственные вопросы для него на первом месте. Если, от века к веку, люди не становятся честнее, солидарнее, дружнее, то их все более удобные дома и скоростные повозки не нужны вовсе. Главный вопрос, на мой взгляд, в том, связанные это процессы или просто параллельные. Уточню. Вариант 1. Одновременно с тем, как науки и технологии развиваются, добродетели приходят в упадок. Вариант 2. Из-за того что науки и технологии развиваются, нравственность приходит в упадок. И это совершенно разные варианты. Кажется, Жан-Жак колеблется где-то между. Надо будет с ним обсудить.
Глава 32. Возвращение в ракету
Кенгуру заперся в туалете. И выходить отказывается. Он отгородился дверью и плачет горючими слезами. Снова встретиться с Алисой – ни за что: он слишком задет, удручен, безутешен. Он видел все – и все понял. Тот поцелуй разбил ему сердце. Будь это в его силах, он бы зарылся в землю и остался бы там навсегда, сам с собой.
Фея выжидает, когда можно будет его вразумить. Еще рано. Но поскольку других туалетов на корабле нет, такая блокада скоро начнет вызывать неудобства. И все же пусть пока переваривает свои чувства.
Фея же, со своей стороны, рада Алисиному раскрепощению. И время для этого самое подходящее. Ведь цель всей эпохи Просвещения – обрести свободу, самим выбирать свою жизнь, перестать повиноваться. Вырваться из-под опеки, из недееспособности, угнетения. А такая свобода завоевывается ценой борьбы, сжигания мостов, порой – революции.
Алиса в восторженном состоянии. Она не понимает, почему снова оказалась в ракете. Ей хочется вернуться в замок, снова повидаться с Луизой, а особенно – с Жан-Жаком. Фея не решается сказать, что посетителям Страны Идей не следует вступать