Не лишним будет усомниться и в том, совершался ли хоть один чисто нравственный поступок за всю историю. Действительно, люди выбирают вести себя “нравственно” совсем из других соображений: из-за боязни потерять уважение к себе, ради сохранения доброго имени или из жажды похвал. Такие мотивы не имеют ничего общего с чистым следованием тому закону.
Его объяснения, думает Алиса, хороши своей ясностью. Однако она не понимает, зачем выяснять, что значит жить нравственно, если ни у кого это не выходит… Или Кант витает в воображаемом мире? Сосед, чья дочь живет во Франции, спрашивает, что хозяин думает об ошеломившей Европу Революции, взятии Бастилии, аресте короля, Декларации прав человека и гражданина…
– Дорогой друг, – отвечает ему Кант, – после четырнадцатого июля я с таким нетерпением ждал газеты, что даже изменил время прогулки. Впервые за сорок лет! Масштаб случившегося поразил меня, и я поражен до сих пор. Оно не ограничивается Францией или политической сферой, но прямо касается этики и всего человечества. Ведь в Декларации прав человека и гражданина сам закон впервые объявляет о всеобщей основе морали, говоря: “Люди рождаются и пребывают свободными и равными в правах”, и обязывает уважать эту всеобщность. Невиданная подвижка в отношениях между правом и этикой.
– Простите меня за, возможно, слишком наивный вопрос, господин учитель, – встревает Алиса, стараясь говорить мужским голосом, – но почему люди не могут вести себя этично по собственной воле?
– Вы, юноша, озвучили наиважнейший вопрос! Мы – существа разумные и понимаем, что закон применяется ко всем без исключения, то есть и к нам. Если поставить здесь точку, можно было бы подумать, что мы все разумно подчиняемся как законам своей страны, так и нравственному закону. Но каждому известно, что это не так. На самом деле мы не только разумные, но и страстные существа. Злость, ненависть, корысть и честолюбие подбивают нас не применять тот закон к собственным действиям. Нам бы хотелось стать исключением, даже когда мы понимаем, что исключений быть не должно. Из-за такого внутреннего напряжения необходимо, чтобы следовать закону нас принуждала внешняя сила – вмешательство полиции или наличие судов и наказаний.
Природа человека двойственна: разум и чувства, ангельское и демоническое. Древесина, из которой тесан человек, до того узловата, что ничего прямого из нее не сделать. Мы хотим закон, который будет един для всех – кроме нас. Мы хотим сосуществовать с другими – и жить каждый ради себя. Мы стремимся выстраивать общество, устанавливать единые законы, чтобы жить в мире друг с другом. И в то же самое время стараемся ускользнуть от общего порядка, одолеть других и избежать преследований. Это я называю людской “асоциальной социальностью”. И этому противоречию нет конца.
Алиса удивлена. Она думала, что Кант будет скучным. А он оказался человеком, который с радостью общается с другими, причем самым обычным образом.
* * *
Обед окончен. Каждый хочет попрощаться с хозяином перед уходом. Юноша почтительно кланяется философу и благодарит за гостеприимство.
Дневник Алисы
Этот Кант, который все хочет привести в порядок – и свое расписание, и идеи, – показался мне довольно странным. А приглашать за стол одних мужчин – стыд, да и только! Греки тоже так делали. Но в Новое время? Как можно иметь наглость думать, будто женщинам недоступны идеи, умозаключения, логические доводы, будто они не могут философствовать? Как хорошо, что Луиза Дюпен, с помощью Жан-Жака, работает над развенчанием этих заблуждений. Вернуться бы мне в Шенонсо.
Что взять за девиз?
“Древесина, из которой тесан человек, до того узловата, что ничего прямого из нее не сделать”
Мысль о невозможности совершенства меня заинтересовала. Совершенные люди – скука смертная! Во всяком случае, созданный ими мир не имел бы с нашим ничего общего. Но стоит ли из-за этого думать, что все люди плохи? Если оглядеться, сразу видно, что есть не одни только преступники и вандалы, но и немало хороших людей, делающих хорошие вещи. Мне кажется, главный вопрос, над которым надо думать: как защититься от потенциально живущей в каждом способности поступать плохо? По словам Кенгуру, Кант утверждает, что законы должны составляться как бы для “народа, состоящего из дьяволов”. Это не значит, что все люди – дьяволы, но при составлении общих правил нужно предполагать такую возможность. Любопытно.
Глава 34. Снова в Ротонде; уже виднеется конечная остановка
Алиса идет через парк со странным чувством. Главная аллея, деревья, монументальное белое здание, в котором мелькает облаком силуэт Белой Королевы, – все как будто сжалось. В ее памяти парк был огромный, дворец исполинский. А теперь они смотрятся обычно, едва не скромно.
– Что случилось? Все стало меньше! – восклицает Алиса, когда встречается с Королевой.
– Нет-нет, все здесь как прежде! Это ты, Алиса, выросла с нашей прошлой встречи. Фея, Кенгуру и Мыши держали меня в курсе твоих приключений. Ты проделала большой путь сама. А также стала лучше понимать ту цепь событий, которая привела мир к тревожащему тебя состоянию. И последнее, если позволишь, – по списку, но не по значению: ты собрала кусочки ответа, как жить. Знаю, полностью его у тебя еще нет, но зато куда больше полезного материала, чем в начале, а путешествие пока не кончилось.
– На самом деле я уже не знаю, чего мне хочется – вернуться поскорее или остаться! – признается Алиса. – Что меня ждет теперь?
– А ты посмотри через стекло!
Алиса идет по Ротонде. Взгляд скользит, узнавая эпохи, где она побывала, но перед последним проемом Алиса замирает. Потому что вид за ним тревожный: все затянуто дымом, вдали алеют пожары, черные заводы извергают из труб плотные тучи. Где-то мелькают толпы людей, грузовики, самолеты, бомбардировки. Вблизи, из-за приоткрытой двери, до Алисы доносятся крики радости и отчаяния, взрывы, свист, песни. Изредка глаз выхватывает веселые женские лица, как вспышки света во мраке.