В мечтах Алиса уже там. Завтра, в самом ближайшем будущем, все станут свободны? Правда?
– Вся история состоит из борьбы притесняемых со своими притеснителями. Некогда рабы боролись против хозяев, в Средние века – крепостные против господ, а сегодня – пролетариат против капиталистов. Если только взглянуть ясным взглядом на законы истории, станет ясно, что нынешняя система обречена. Отмена частной собственности в корне изменит систему производства, но вместе с ней и образ мышления людей, их чувства, взаимоотношения, представления о мире и о жизни. На это мы и должны направить усилия. До сих пор философы только и делали, что описывали мир. Пора его изменить!
Алиса горячо благодарит Карла Маркса. Не будь она так увлечена Жан-Жаком, она бы и его расцеловала. Покончить с эксплуатацией! Всем – свободную жизнь! Фея ворчит. Кривит лицо. Очевидно, у нее вагон возражений. Алиса предчувствует, что скоро разозлится на нее.
* * *
– Можешь злиться на меня сколько хочешь, – говорит Фея Возражения, по-прежнему читающая Алисины мысли, – но это не помешает мне исполнить свой долг. А долг мой в том, чтобы при необходимости формулировать возражения. А с идеями Маркса без этого никак.
– Что ж ты ни с чем не согласна, Фея? Или тебе нравится неравенство? Угнетение, эксплуатация?
– Нет, конечно. Но не нужно смешивать науку и мораль.
– Не понимаю.
– Бороться с несправедливостью, нищетой, господством меньшинства над большей частью населения – все это намерения из моральной плоскости. Маркс мучается в Лондоне, глядя, как умирают его дети, потому что живут в халупе, хотя он работает с утра до ночи. Его возмущение, назревшее в нем протестное чувство не имеет никакого отношения к экономическому знанию, сведениям об историческом процессе и науке о законах истории. При этом Маркс делает вид, что строит науку, по которой получается, что капитализму скоро придет конец и его место неизбежно займет коммунизм. Так что система должна измениться не из-за своей несправедливости, а потому что внутренние противоречия приведут ее к краху. Вот мое первое возражение.
Но есть и другие. Считая, что разрабатывает научное учение об истории, Маркс, сам того не замечая, подрывает политическую деятельность. Если крах капиталистической системы неизбежен, зачем создавать рабочие движения, профсоюзы, устраивать стачки? Если бесклассовое общество в любом случае наступит, зачем бороться? Либо учение Маркса – строгая наука, и тогда любые битвы бесполезны, либо мир меняется именно в ходе борьбы, и тогда итог неизвестен. Идея гарантированной победы – психологический прием, способ подбодрить себя, но никак не научное открытие.
И последнее возражение – о риске установления диктатуры. Когда мы точно, без малейших сомнений знаем, к какой точке идет история человечества, все средства для ее достижения становятся хороши. А любые препятствия необходимо устранить. Это крайне опасное убеждение. Оно ведет к политическому фанатизму, а он мало отличается от религиозного. Цензура, тюрьма, пытки, пропаганда, устранение противников – классовых врагов, предателей, диссидентов – любые репрессии вдруг оказываются оправданы, ведь мы уверены, что за нами стоит абсолютная истина.
И впоследствии, после смерти Маркса, история покажет, что этот риск диктатуры не выдумка. Деяния коммунистических партий, большевистская революция в 1917 году во главе с Лениным, рождение СССР со Сталиным и КНР с Мао Цзэдуном. Пролетарская революция породила много надежд, вызвала бессчетное количество битв со своими героями и жертвами. Но в результате этого титанического движения и глобальных перемен возникли удушливые, кровожадные режимы, виновные в десятках миллионов смертей.
Алиса вот-вот расплачется. Первый порыв злости на Фею Возражения прошел, и она решает лучше выслушать ее внимательно. Вспоминает уроки истории, кадры ГУЛАГа, лагерей, куда сталинский режим отправлял умирать миллионы русских крестьян. Лагеря перевоспитания во времена “Культурной революции” в Китае, куда также отправляли миллионы граждан, чьи взгляды не совпадали с официальной линией партии. Алиса молча глотает слезы. Значит, жестокости не будет конца? Надеждам на свободное человечество совсем никак не сбыться? Все время будут возникать новые хозяева, новые рабы, новые мерзости?
– Не факт… – отвечает Фея, протягивая Алисе бумажный платок.
* * *
На следующий день, уже в ракете, Алиса оправилась от переживаний. Но на душе у нее все равно неспокойно. Слишком много всего носится в голове: революция, диалектика, ход истории, свобода, диктатура…
– Если позволишь…
– Ах, конечно, милый Кенгуру, давай! Наверняка ты можешь мне помочь.
Кенгуру чешет затылок, пробегает глазами пару карточек, думает. Лучший способ прийти Алисе на помощь – отойти подальше. Она захлебывается от разных сведений. Нужно дать ей окинуть все взглядом на расстоянии.
– Начиная с Маркса, происходит еще одно изменение, о котором мы пока не говорили. Время революций – это еще и время тех, кого называют “властителями сомнения” [25]. Мыслителей, критикующих религию и идею Бога. Они подозревают, что эта идея может быть иллюзией, химерой, чистым плодом воображения, что люди выдумали ее ради собственной уверенности или чтобы подчинять себе подобных. Маркс развивает мысль, что это не Бог создал людей, а люди создали Бога. Ницше объявляет о “смерти Бога”, то есть о конце веры. Фрейд разбирает религиозную веру как след наших детских страхов и архаической потребности в защите.
Это три очень непохожих друг на друга мыслителя. Но их объединяет стремление показать, что за настолько важной для многих идеей Бога что-то стоит. Для Маркса это межклассовые проблемы, для Ницше – проблемы инстинктов и ценностей, а для Фрейда – психические проблемы детской сексуальности.
– Где тут связь с революциями? И как это мне поможет? Ты, Кенгуру, опять все только усложняешь… Эй, ты вообще слушаешь?
Кенгуру все услышал, однако он думает, как бы ответить быстро и четко.
– Суть не в том, что они критикуют религию. Эти учителя сомнения на самом деле проводят глубинную революцию в самом отношении к идеям. До них идеи были, можно сказать, прозрачны. Когда нам попадалась верная, мы владели ей во всей ее полноте. У нее не было изнанки, второго дна, неизвестного измерения. Разумеется, идеи бывали разного рода. К примеру, ты помнишь платоновские вечные идеи, или блуждающие идеи Монтеня, или четкие и ясные у Декарта, врожденные и естественные у Руссо?.. И все же, несмотря на эти значительные различия, их объединяло то, что их можно досконально изучить, положиться на них.
С Марксом все уже не