— Мама? Гм, — откашлялся и стянул с головы капюшон. — Привет… А я тут. Вот…
— Я вижу, что ты вот, — улыбнулась. — Давно сидишь?
— М-м-м, может, час или два. Бабушка дала твой адрес. Ты не против, что я решил заглянуть?
— Конечно же, нет! — возмущенно ахнула. — Что за мысли?!
— Ну-у-у, вы с папой разводитесь, бабушка, папина мама, постоянно стенает, что ты нас бросила и всё такое, мы тебе не нужны.
Хмыкаю про себя: совсем не сомневалась в артистических способностях свекрови дорогой.
— Вот именно. Я развожусь с твоим отцом, а не с тобой, Мирослав. Ты навсегда останешься моим ребенком.
— Это так. Но и ты сама мне толком не звонила.
— Да что ты? А кто тебе написывал сообщения, м? Вот ты, конечно, тот ещё эгоистичный мальчишка. А не звонила, потому что ты у меня давно большой мальчик и давным-давно отлепился от мамкиной юбки, сам, если захочешь, позвонишь.
Мир пристыжено отводит взгляд.
— Ладно, всё. Вставай, нечего о таком на лестничной клетке говорить. Идем в квартиру, — дернула парня за предплечье и прошла мимо, нащупывая в кармане ключ, отперла дверь и пропустила Мира вперед. — Раздевайся. Будешь чего-нибудь? Голоден?
— Не, я у бабушки поел. Хотя от чая не откажусь, он у тебя всегда вкусный получался, — осматривается с любопытством и слегка морщит нос. Ну, да, как же. Эта квартирка с домом, где он вырос и его личной квартирой, подаренной отцом на совершеннолетие, не идет ни в какое сравнение.
Пока я ставила чайник, Мир помыл в ванной руки и присел в кухне за стол.
— Как вообще поживаешь, мама?
— Всё хорошо, — пожимаю плечами, рассыпаю заварку по чашкам и лью кипяток. — Не жалуюсь. Устроилась на хорошую работу, вот, квартиру сняла. Ну, а ты как?
Ставлю чашки на стол и подаю печенье, при виде которого у сына загораются глаза, он хватает одну печеньку и вдыхает её аромат.
— М-м-м, как в детстве! Тоже нормально. Встретил хорошую девушку.
— Ух, ты! А как же Нина?
— Расстались. Не сошлись характерами.
— Понятно, — улыбаюсь ехидно. — Познакомишь с новой пассией? Как её имя?
— Рита. Маргарита Овсянкина. Заканчивает факультет бизнеса и права. Отцу с бабушкой она не нравится, — хмурит густые брови.
— Почему?
— Не нашего круга, — кривит рот. — Рита из не особо богатой семьи. Отец давно умер, а мать работает скромной учительницей младших классов, есть двое младших сестер, Ритке с совершеннолетия приходится вкалывать на двух работах.
— Главное, чтобы была твоего круга, Мир, — пригубливаю чай, Мирослав с одобрительным хмыком хватается за свою чашку. — Девушке помогаешь своей?
— Естественно, — фырчит гордо. — Забрал её к себе. Помогаю матери её деньгами, даю сколько получается.
— Молодец. Хороший мальчик.
Мир снова фыркает и пьет молча чай.
— Отец подал наконец документы на развод? Делить нам с ним нечего, должны быстро развести.
Сын качает головой.
— Бумаги по-прежнему в прихожей валяются. По крайней мере, валялись, когда я в последний раз был у отца. Не знаю.
Хмурюсь.
— Плохо.
Мирослав вскидывает на меня проницательный взгляд.
— Ты не собираешься к нему возвращаться, верно?
— Нет, Мир. Никогда. Между нами больше ничего нет. И измену, извини, я простить ему не могу.
— Понимаю. Я бы тоже не простил. Хотя, знаешь, если бы мне было лет пятнадцать, понять бы не смог и простить вас двоих тоже. Тебя особенно.
— Почему это? Что за двойные стандарты?!
— Ты меня вырастила, мам, родила, ты ближе, чем кто бы то ни было. Твой уход и сейчас тяжел для меня. Но я, правда, тебя понимаю.
Кусаю губы. Это он ещё про Дениса не знает. Я хотела ему рассказать, но вижу: пока лучше не стоит, немного попозже, да.
— Да, я тебя вырастила. Только у тебя теперь Рита и своя жизнь, возможно, скоро семья, об этом думай, Мир. Тебе не пять лет.
— Я знаю. Люблю тебя, мам, — кладет свою широкую ладонь на мою.
— И я тебя, сынок, — похлопываю по длинным пальцам. Эх, в пианисты отдавать следовало, да Кир не позволил.
Молчим некоторое время.
— У меня останешься на ночь?
— Если ты не против. Завтра у меня утром рейс в Москву.
Киваю.
— Буду тебя ждать в гости, и девочку свою привози.
Мирослав улыбается.
Напившись чая с печеньем, стелю своему ребенку на полу, спальня-то одна. Мир не сопротивляется, сам видит, что спальное место весьма ограничено. Завтра собираюсь поработать в офисе, так что ставлю будильник на раннее утро, заодно сына на рейс провожу. А утром нас ждет очередной и совсем не приятный сюрприз, будь они неладны.
Глава 21
Банально, но утро началось не с кофе, а со звонка в дверь. Разлепив ресницы, глянула на время, удивляясь: кого могло принести в начале седьмого утра, ещё даже будильник не успел сработать. На полу закопошился Мир. От очередного очень протяжного звонка вздрогнула, кто-то давил на кнопочку и не желал её отпускать, ещё бы в дверь ногой начали барабанить, честное слово. А барабанить и начали! Переглянулись с сыном.
— Ты кого-то ждешь?
— Нет, — нахмурилась, выскакивая из постели и влетая в махровый халат. Мирослав успел быстрее меня влезть в шорты и набычившись топал к двери. — Может быть, мама решила навестить?
— Бабушка не собиралась, — парень заглянул в дверной глазок и напрягся.
— Кто там? — шепотом. А между тем звонок так и не отпустили.
Мирослав медленно обернулся ко мне.
— Папа, — вместе с его обреченным выдохом раздался глухой вопль муженька.
— Даша, открывай! Я знаю, что ты дома! Открывай, Даша.
Побледнев, привалилась спиной к стене, этого мне ещё для полного счастья не хватало!
— Открывай, паршивка, слышишь?! — голос свекрови.
— И бабушка.
Меня передернуло так сильно, что сын забеспокоился, взял мою безвольную руку.
— Мам, ты чего? Посерела — краше в гроб кладут. Хочешь, я открою?
— Нет, — слабо мотнула головой. — Не надо. Через сколько тебе выходить?
— Да уже через полчаса, не позже, — вздохнул сын, ероша пятерней волосы. — И чего их принесло?
Стиснула челюсти, считая про себя до десяти в попытке успокоить расшатавшиеся буквально за секунду нервы.
— Надо открыть, — сказала неуверенно. — Не дай боже, соседи полицию вызовут.
Мир глянул в глазок и спал с лица.
— Уже не вызовут.
Вскинулась с вопросом: почему это? Сердце рухнуло в желудок от нехорошего предчувствия.
— Полиция уже здесь, — огорошил ребенок. — Что делать, мам?
По ту сторону двери — возмущенный тон свекрови:
— Вот, полюбуйтесь! Деньги воровка украла, у родственников родных, между прочим, а открывать не желает. Прячется, иродка! Вы бы оцепили этот