Что?! Какие еще сто тысяч евро? Ой, мамочки, что-то мне нехорошо…
— Разберемся, — сухой мужской незнакомый тон. И очередной звонок, затем стук. — Гражданочка, открывайте!
— Ма, какие ещё деньги? — одними губами прошептал сын.
Ноги подкосились. Съехала по стене и закрыла ладонями лицо. Докатилась. К горлу подкатила тошнота. Сын бросился меня поднимать, да куда там, мне стало настолько плохо, что тело попросту не слушалось.
— Открывайте, полиция! — стук кулаком. — В противном случае, нам придется ломать дверь.
— А вы ломайте, ломайте, по-другому эту мерзавку не выкурить. Ей самое место на зоне, — распалялась свекровь. — Воровка! Пригрели на груди змею, тьфу.
— Мама, ну, ты что?! — причитал сын, поднимая меня как пушинку на руки. — Ну, ты что, мама?
Какой позор! Сердце колотилось как ненормальное. Перед глазами совсем потемнело, и я провалилась в пустоту, последнее, что слышала: громкие нецензурные ругательства своего ребенка, за которые следовало бы вымыть ему рот с мылом, вызов скорой помощи, треск двери, топот ног и верещание свекрови на ультразвуке.
— Ага-а-а-а!!! Полюбуйтесь! Полюбуйтесь, товарищи. Мужнина жена, а с молодым любовником развлекается, позорница. Потаскуха!
Про себя я истерично хохотала, а вслух только застонала.
Возмущенный вздох, состояние полета, это сын со мной оборачивается:
— Ба, ты че? Совсем кукуха съехала?
— Мирослав?! Ты как здесь…
Всё. Отключилась. А суровое громогласное родным голосом Яра мне, наверное, уже просто померещилось:
— Что здесь происходит?! Даша! Родная…
Банально, но утро началось не с кофе, а со звонка в дверь. Разлепив ресницы, глянула на время, удивляясь: кого могло принести в начале седьмого утра, ещё даже будильник не успел сработать. На полу закопошился Мир. От очередного очень протяжного звонка вздрогнула, кто-то давил на кнопочку и не желал её отпускать, ещё бы в дверь ногой начали барабанить, честное слово. А барабанить и начали! Переглянулись с сыном.
— Ты кого-то ждешь?
— Нет, — нахмурилась, выскакивая из постели и влетая в махровый халат. Мирослав успел быстрее меня влезть в шорты и набычившись топал к двери. — Может быть, мама решила навестить?
— Бабушка не собиралась, — парень заглянул в дверной глазок и напрягся.
— Кто там? — шепотом. А между тем звонок так и не отпустили.
Мирослав медленно обернулся ко мне.
— Папа, — вместе с его обреченным выдохом раздался глухой вопль муженька.
— Даша, открывай! Я знаю, что ты дома! Открывай, Даша.
Побледнев, привалилась спиной к стене, этого мне ещё для полного счастья не хватало!
— Открывай, паршивка, слышишь?! — голос свекрови.
— И бабушка.
Меня передернуло так сильно, что сын забеспокоился, взял мою безвольную руку.
— Мам, ты чего? Посерела — краше в гроб кладут. Хочешь, я открою?
— Нет, — слабо мотнула головой. — Не надо. Через сколько тебе выходить?
— Да уже через полчаса, не позже, — вздохнул сын, ероша пятерней волосы. — И чего их принесло?
Стиснула челюсти, считая про себя до десяти в попытке успокоить расшатавшиеся буквально за секунду нервы.
— Надо открыть, — сказала неуверенно. — Не дай боже, соседи полицию вызовут.
Мир глянул в глазок и спал с лица.
— Уже не вызовут.
Вскинулась с вопросом: почему это? Сердце рухнуло в желудок от нехорошего предчувствия.
— Полиция уже здесь, — огорошил ребенок. — Что делать, мам?
По ту сторону двери — возмущенный тон свекрови:
— Вот, полюбуйтесь! Деньги воровка украла, у родственников родных, между прочим, а открывать не желает. Прячется, иродка! Вы бы оцепили этот клоповник, голубчики, сбежит! Это она только прикидывается простушкой, а на деле та ещё вертихвостка. Сына моего окрутила, женила на себе, деньги украла, между прочим, целых сто тысяч евро!
Что?! Какие еще сто тысяч евро? Ой, мамочки, что-то мне нехорошо…
— Разберемся, — сухой мужской незнакомый тон. И очередной звонок, затем стук. — Гражданочка, открывайте!
— Ма, какие ещё деньги? — одними губами прошептал сын.
Ноги подкосились. Съехала по стене и закрыла ладонями лицо. Докатилась. К горлу подкатила тошнота. Сын бросился меня поднимать, да куда там, мне стало настолько плохо, что тело попросту не слушалось.
— Открывайте, полиция! — стук кулаком. — В противном случае, нам придется ломать дверь.
— А вы ломайте, ломайте, по-другому эту мерзавку не выкурить. Ей самое место на зоне, — распалялась свекровь. — Воровка! Пригрели на груди змею, тьфу.
— Мама, ну, ты что?! — причитал сын, поднимая меня как пушинку на руки. — Ну, ты что, мама?
Какой позор! Сердце колотилось как ненормальное. Перед глазами совсем потемнело, и я провалилась в пустоту, последнее, что слышала: громкие нецензурные ругательства своего ребенка, за которые следовало бы вымыть ему рот с мылом, вызов скорой помощи, треск двери, топот ног и верещание свекрови на ультразвуке.
— Ага-а-а-а!!! Полюбуйтесь! Полюбуйтесь, товарищи. Мужнина жена, а с молодым любовником развлекается, позорница. Потаскуха!
Про себя я истерично хохотала, а вслух только застонала.
Возмущенный вздох, состояние полета, это сын со мной оборачивается:
— Ба, ты че? Совсем кукуха съехала?
— Мирослав?! Ты как здесь…
Всё. Отключилась. А суровое громогласное родным голосом Яра мне, наверное, уже просто померещилось:
— Что здесь происходит?! Даша! Родная…
Глава 22
Пришла в себя от запаха лекарств. Прочистив сухое горло, подтянулась на руках, рассеянно оглядываясь в том числе в поисках стакана воды, на тумбочке нашлась маленькая бутылочка минералки.
Пригубив воды, осмысленно огляделась. Что же. Я в больнице, это факт. Одноместная палата. Холодильник и ТВ многозначительно намекали, что я не в бюджетной. Мир постарался? От нахлынувших воспоминаний застонала и съехала головой на подушку. Боже, ну, какой позор. Страшно представить, что теперь будет. Я ведь не проверила даже, забрал ли в тот день деньги из шкафа Денис. Если их нашли, меня ждет небо в клеточку, как говорят. Воображение живо нарисовало полицейских, охраняющих палату, чтобы я не сбежала, как в фильмах, к горлу подступил комок тошноты.
В палату зашла медсестра.
— Уже проснулись? — одарила улыбкой. — Как себя чувствуем?
— Сносно. Голова немного болит. А что со мной было?
— Простыми словами: эмоциональное нервное перенапряжение. Благо, до микроинсульта не дошли, вам очень повезло, Дарья Михайловна. В вашем возрасте побереглись бы, повышенный стресс никогда и никого не доводили до хорошего, сколько болезней от нервов, просто ужас. Беречь и любить себя надо.
— М-м-м… — не знала, что сказать, стыдливо пряча глаза. — А где мой сын?
— В коридоре вместе с вашим женихом, — подмигнула медсестра, вводя меня в ступор. Какой ещё жених? — Кризис миновал, полежите у нас пару дней, витаминки попьете, думаю, в понедельник-вторник вас выпишут…
— Постойте. Какой жених? А