— Забавно, что ты упомянул Эйнштейна, я как раз думала о нем по дороге сюда.
— Э-э, ребята? Вы понимаете, что я стою прямо здесь, да?
Мы игнорируем его.
— Просто он понятия не имеет — буквально, никакого — о внутренней работе женского тела, — говорит Коннор.
Райан экстравагантно закатывает глаза.
— Извините меня за то, что я не гинеколог!
— Разве в школах Соединенных Штатов не преподают половое воспитание? — спрашиваю я Коннора с искренним любопытством.
— О да. Но этот парень странно вздрагивает при любом упоминании о менструации, поэтому его матери пришлось написать ему записку, чтобы он не ходил на уроки, где об этом рассказывает учительница.
Мои брови поднимаются так высоко, как только могут, я смотрю на Райана.
Он свирепо смотрит на Коннора.
— Братан, — говорит он обвиняюще.
Улыбаясь, Коннор отвечает: — Это одна из моих любимых историй.
— Это никто не должен был узнать!
— Она не никто. — Он смотрит на наши сцепленные руки. — Она твоя девушка.
После этого Райан на мгновение замялся, не зная, как реагировать.
— Хорошо, но только не говори ей, что я боюсь пауков!
— Ты боишься пауков? — смеясь, спрашиваю я.
— Визжит, как маленькая девочка, когда видит их.
Райан говорит: — Братан!
— Ты сам заговорил об этом, идиот.
Пропустив все разговоры о пауках мимо ушей, я обращаюсь к Райану.
— Ты обращался к психиатру по поводу своего страха перед месячными у женщин? Это кажется крайне фрейдистским.
— Какое-то глубоко укоренившееся дерьмо, это точно, — соглашается Коннор, кивая.
— Когда я жил дома до колледжа, мои сестры издевались надо мной, пряча свои использованные прокладки и тампоны в моих вещах, — говорит Райан, раздраженно выдыхая. — Я никогда не знал, когда засуну ногу в носок или руку в карман пальто и достану её покрытой менструальной кровью.
Мы с Коннором изображаем одинаковое отвращение на лицах.
— Что за черт? — спрашивает Коннор.
— О, да, они думали, что это было весело. Между тем, я травмирован на всю оставшуюся жизнь. Каждый раз, когда я прохожу мимо прилавка с женскими товарами в продуктовом магазине, я чувствую, что у меня вот-вот случится сердечный приступ.
Я представляю его подростком, сходящим с ума из-за прокладки maxi, которую он нашел в ящике для носков, и визжащим каждый раз, когда видит паука, и начинаю смеяться.
Коннор смотрит на меня и тоже смеется.
— Ты можешь поверить в это дерьмо?
— К сожалению, да, могу.
— Рад, что мои душевные раны так забавны, — сухо говорит Райан, но я вижу, что на самом деле он не злится. Мне нравится, что он может пошутить над собой.
Повинуясь импульсу, я целую его в щеку.
Его ослепительная улыбка загорается на полную, мегаваттным напряжением.
— Кстати, я знаю всё, что мне нужно знать о том, как работает женское тело. — Он смотрит на Коннора и поднимает брови.
Коннор вздыхает с укоризной, но в то же время с любовью, как мать, чей любимый ребенок снова плохо себя вел. Покачав головой, он разворачивается и уходит. Мы следуем за ним, как пара утят.
Когда мы приходим в офис Коннора, нас ждет приветственная вечеринка.
Дарси полулежит в большом кожаном кресле, положив ноги на еще более массивный стол из черного дуба. Она закрыла глаза, а Кай, стоя позади нее, массирует ей плечи. Судя по их нарядам, сегодня утром они оба одевались в темноте. Или проиграли пари. Всё не сочетается друг с другом, и всё это ослепительно яркое. В ход пошли даже ковбойские сапоги.
Табби расхаживает взад-вперед по трехфутовому отрезку пола в углу и прижимает нос к экрану своего телефона. Ее большие пальцы порхают по экрану, пока она печатает.
По сравнению с Дарси и Каем ее наряд почти обычный — если, конечно, у вас нет двух подработок в тематическом парке в качестве пирата и распутной ведьмы, и вы не носите оба костюма одновременно.
Здесь много черных оборок, бледной кожи и каблуков, которые можно использовать как шампуры для кебаба. Рыжие волосы прикрыты черной банданой с узлом. Из мочек ее ушей свисают два огромных золотых кольца.
Хуанита лежит на черном кожаном диване у дальней стены в форме католической школьницы: клетчатая плиссированная юбка, белая рубашка и гольфы. Она смотрит что-то на планшете, который лежит у нее на животе, и кормит чипсами жирную черно-белую крысу, которая довольно устроилась у нее на груди.
Когда мы входим, все бросают свои дела и поднимают головы.
И на мгновение, всего на несколько прерывистых ударов моего сердца, я позволяю себе вспомнить, каково это — иметь семью.
Потому что очевидно, что все они рады меня видеть.
Дарси издает возглас и резко выпрямляется, опрокидывая телефон на столе и чуть не падая при этом с кресла. Кай прыгает вверх-вниз, маниакально хлопая в ладоши. Улыбка Табби почти такая же широкая, как у Райана. Хуанита тоже ухмыляется, и даже чертова крыса выглядит счастливой, ее усы подергиваются как сумасшедшие.
— О, — говорю я тихим голосом, мое сердце колотится от удивления, глаза широко раскрыты.
Райан обнимает меня за плечи и ободряюще сжимает, как будто знает, что я нуждаюсь в небольшой эмоциональной поддержке перед тем, как предстать перед расстрельной командой.
— Мисс Штучка! — орет Дарси, поднимаясь на ноги с помощью Кая. — У тебя получилось!
Она бросается в атаку.
— Это будет совсем немного больно, — с сожалением говорит Райан, прежде чем отпрыгнуть в сторону.
Дарси обнимает меня, прижимая к своей груди.
От нее пахнет сладостью и фруктами. Я бы сказала, что запах напоминает кокос. Это приятно, но я задыхаюсь и издаю жалобный звук.
Она отпускает меня, чтобы держать на расстоянии вытянутой руки и хихикать.
— Писательница-путешественница! Хa! Мы все знали, что это чушь собачья, девочка! Ни у одного писателя в истории не было таких сисек! — Она косится на мою грудь.
— Вот именно, — протягивает Райан, прислоняясь к книжному шкафу.
Дарси начинает отчитывать меня, грозя пальцем.
— Не волнуйся, мы никому не скажем, о твоих грязных делишках, девочка. Мы в этой компании привыкли хранить друг от друга большие, грязные секреты, слышишь?
— Эм…
Она наклоняется и говорит театральным шепотом: — Знаешь, мы с тобой должны держаться вместе, потому что рыжая чокнутая. Татуировки с зелеными феями, создание компьютеров, которые думают и всё такое. Это я еще не говорю про всю эту чушь с Hello Kitty. Она как будто думает, что эта мультяшная кошка живая.
Табби смотрит в потолок.
— Дарси. Я буквально в четырех футах от тебя.
Дарси что-то бормочет