– Время вышло. Фомальгаут, – в холодном голосе Ильдегерды прозвучало едва уловимое раздражение.
Айраэль поняла. Отец не поднял руки. Выглянув, она уверилась в этом и сдержала порыв чертыхнуться.
Председательница продолжила:
– Вы уверены? Собрание предполагало, что вы не измените своего решения, поэтому должна сказать прямо: ваш отказ – повод объявить Ардании войну. Пожалуйста, поднимите руку, если готовы изменить свое мнение.
Айраэль обмерла. Войну? Война всех против Ардании? Она все же выглянула из-за колонны. Может, хоть это заставит отца одуматься?
Но…
Как она и думала. Отец не поднял руку. Что-то в груди Айраэль оборвалось. Отказавшись следовать единогласному мнению всего мира, отец только что сделал Арданию всеобщим врагом.
– Я уверен. Пока я жив, я не дам вам допустить ошибку, – хрипло сказал он.
Вдруг его взгляд скользнул к колонне, за которой пряталась Айраэль, и упал прямо на нее. Принцесса забыла как дышать. Отец не выглядел удивленным, заметив ее. Он словно все это время знал, что она здесь. Словно последняя фраза предназначалась именно ей.
Вдруг Фомальгаут согнулся, и Хадар с Айраэль одновременно бросились к нему, прыгнув в квадрат транслируемого потока. Вегарон поддержал короля первым, чтобы он не упал, а Хадар с Айраэль помогли. Сенешаль пораженно уставился на принцессу, в то время как архиепископ, казалось, совершенно не удивился.
– Боюсь, собрание нужно прервать, леди Науске, – сказал он голограммам.
– Оно подошло к концу, архиепископ, – склонила голову председательница. – Всего доброго.
Огни погасли, голограммы исчезли. Магики, поддерживающие связь, зашумели от волнения: кто-то бросился открывать двери, кто-то побежал звать лекарей.
– Принцесса? Что вы здесь делаете? – спросил Хадар, перехватывая короля поудобнее.
– Не важно. Нужно отнести его в храмовый бассейн, скорее! – крикнула Айраэль.
За тенью
– Выходит, Фомальгаут отказал, – задумчиво утвердил сухой голос. – К счастью, он себе не изменяет. Будет тянуть с решением так долго, как сможет. К несчастью, как бы он ни противился, желание все равно будет загадано.
– Вы полагаете, что Его Величество все же заставят? – засомневался женский голос. – Он не похож на того, кто прогибается под чужим давлением.
– Это простой расчет. Ардания не в том состоянии, чтобы вести войну. Ее вынудят загадать желание. А вот каким оно будет – вопрос интересный.
– Разве не тем, что, собственно, требует Совет?
– Как вы уже знаете, король Фомальгаут крайне своенравен. Неровен час, загадает то, чего хочет сам, через дочь.
– Будем действовать по запасному плану? – спросил молодой голос.
– Верно. Кто знает об итогах Совета?
– Немногие, – ответил крепкий голос. – Только ближайший круг советников.
– Что ж, совсем скоро это изменится. Лорд, будьте добры, озаботьтесь, чтобы об этом узнали все в замке. Соберите информацию о мнениях и сообщите на следующем сеансе.
– Будет сделано, – ответил крепкий голос.
– Я полагала, что сплетни – это женское дело, – почти с обидой хмыкнул женский голос.
– Для вас, леди, есть другая работа. Сделайте так, чтобы наш «товар» оказался в нужной точке, и как можно скорее. У вас есть рычаги давления на барона Альгольского?
– Да. Была у него ко мне одна просьба насчет его дочери. Правда, если договориться нужно как можно скорее, дело может сорваться… Какая пакость: придется идти к мужчине в дом ночью.
– Я пошлю с вами моего человека, леди, – успокоил крепкий голос. – Он настоящий молчун, ему можно доверять. Он вас защитит.
Глава 6
Брошь
Покинув душный, напаренный зал вместе с лекарями и крепкими солдатами, несущими отца на руках, Айраэль не чувствовала ничего, кроме смятения. Смешанные чувства вцепились в нее изнутри, как дикие волки, но степенная, непроницаемая маска на лице, конечно, все скрывала.
Или, по крайней мере, так ей казалось.
– Айраэль, – архиепископ, отстав от толпы, остановил ее. – Знаю, ты хочешь проверить, что с отцом все в порядке, но с нами ты не пойдешь.
– Почему? – поразилась Айраэль.
– Его духовное состояние крайне нестабильно. Из-за этого страдает его тело. Твой эмоциональный фон может… – он попытался подобрать слово, – сбить лекарей.
– Смотреть на мое кислое лицо настолько противно?
– Прошу простить.
Айраэль глубоко выдохнула, оставшись посреди коридора совершенно одна. Слуги сновали вперед и назад, огибая ее, как валун, торчащий посреди быстрой реки. Им она себя и ощущала.
В голове крутилось много вопросов. Правда ли все то, что прозвучало на собрании? В самом ли деле нашлись врата, которые пускают чудовищ на поверхность? Все, что она знала о Бездне раньше, сталкивалось с воззрением отца, как соленая вода с пресной.
Кому теперь верить? Кому можно верить?
Айраэль ощутила, как в горле застревают невысказанные слова – острые, обжигающие, как раскаленные угли. Почему отец молчал? Пять долгих лет раскололи их семью так же, как разлом – Континент. Отец молчал, игнорировал то, с каким отчаянием Ригельд рвется на войну, как ненависть дочери к себе разъедает ее изнутри. Он ведь знал. Знал и молчал.
Неведомая сила раздирала грудь, будто пыталась вскрыть ребра, вырвать наружу то, что годами гнило в темноте.
Зачем тогда ее выбрали, если все решается без нее? А ответственность, в конце концов, все равно возляжет не на страну, а на нее лично. Люди за пределами замка ее уже ненавидят. Она не может смотреть прихожанам в глаза, даже спрятавшись за вуалью, и тем более не может сойти в город, потому что ее закидают камнями.
Кулаки сжались так, что ногти впились в ладони.
Она никогда ничего решала. Но это ее желание, ее страна и ее жизнь – но почему ощущается так, словно ей не принадлежит ничего из этого?
– Принцесса пропала! – вдруг донеслись взбудораженные крики из далекого коридора. Айраэль мгновенно узнала голоса Лукса и Новы. Стыд взметнулся на щеки краской, в голове сразу же запульсировало. Точно. Она ведь сбежала. Неудивительно, что Лукс и Нова подняли замок на уши!
К счастью, кипящий котел удалось снять с огня вовремя. Принцесса искренне извинилась перед своей стражей и пообещала, что уладит этот вопрос, чтоб их ни в коем случае не наказали за ее шалость. Стоит ли говорить, что после этого случая Нова и Лукс превратились в ее тень, не отступая ни на шаг?
Когда шумиха около Круглого зала улеглась, Айраэль вдруг поняла, что не знает, куда себя деть. Архиепископ, отец и