Ноги сами собой понесли к Ронне. Та заканчивала проверку зала к торжественному приему гостей. К этому времени приехали все, а значит, вечером замок ждал первый крупный прием.
– Милостивая богиня, что случилось? На тебе лица нет! – вскинула брови Ронна, задержав стилус над вощеной табличкой, где делала пометки.
В тронном зале вывешивали обновленные гобелены и зажигали люстры, опущенные к мозаичному полу на лебедках. Отец был настоящим педантом, когда дело касалось приемов, поэтому не терпел магических шаров под потолком – только люстры. Айраэль обошла слуг, перестаскивающих столы, и натянуто улыбнулась:
– Нарисуем. Кое-что произошло, но… это не важно. Кто-нибудь прибыл, пока меня не было?
– Не важно, да? – покачала головой Ронна. Она не отвлекалась от пометок. – Что ж. Пока тебя не было – это за последний час?
– Да.
– «Кто-нибудь» – это принц Альцион?
Айраэль даже не стала отнекиваться:
– Да.
– К сожалению, ответ отрицательный, – пожала плечами кормилица. – «Кто-нибудь» не прибывал.
Судя по всему, выражение Айраэль изменилось до такой степени, что Ронна решительно заткнула дощечку за пояс.
– О, так не пойдет. Нам нужно накормить тебя чем-то сладким.
Через десять минут Айраэль сидела в теплой каменной нише у очага, где хранились сухие продукты, отгороженные крепким дубовым столом, и уминала пирог с миндальной пастой. На кухне царила суета – повара сновали между котлами, кто-то раздувал жар, кто-то носил припасы из кладовой и на разделочные столы. Кухонные мальчишки, спрятавшись за бочкой с мукой, с любопытством смотрели на принцессу, которая неустанно пережевывала пирог, и с опаской – на Ронну, славящуюся строгим характером. Ронна строго постучала стилусом по дощечке, и мальчишек смыло, как волной.
– Бартоломью, еще горячего сидра с гвоздикой, будь добр.
– Счас, леди Ронна, будет!
Наевшись и напившись вдоволь, Айраэль откинула голову на каменную стену, глубоко выдыхая. Ронна улыбнулась:
– Вот, этот румянец обжорства мне точно по душе. Теперь расскажешь, что случилось?
Айраэль помотала головой, не открывая глаз.
– Сейчас – не хочу.
– Ну хорошо.
– У меня есть просьба.
– Какая?
– Если Хадар будет пытаться ко мне подойти сегодня на ужине, не позволяй ему. Отвлеки. Или, – у нее опустились плечи. – Не знаю. Сделай, пожалуйста, что-нибудь. Не хочу говорить с ним сейчас.
И хотя когда-нибудь им придется это сделать, хотелось бы иметь хоть какое-то ощущения контроля над неизбежным.
– Ох как, – Ронна присела на краешек стола. – Это я смогу, не волнуйся. Куда он из моих сетей денется! – она гордо поправила бюст и волосы, заставив Айраэль сморщить нос, но засмеяться.
О влюбленности Хадара в Ронну болтал весь замок. Еще бы – некогда самая красивая дама при дворе (не считая, конечно, королевы) и тот, кого назвать «красивым» не поворачивался язык, были интересной парой. Самое любопытное, что никто не мог сказать наверняка, что думает об этой симпатии Ронна. Айраэль догадывалась, что Хадар ей нравится, но пока сенешаль, по природе довольно неловкий с женским полом, не сделает первый шаг – Ронна правды не покажет.
Вместе с тем случай Хадара не был таким уж запущенным. Мысли вновь невольно закружились вокруг Альциона. В груди не шевельнулось ни трепета, ни боли – лишь теплое ожидание встречи с давним другом, окрашенное беспокойством. «Где же он? Почему задерживается?» – она бессознательно сжала кулаки.
– Я переживаю за Альциона, – пробормотала Айраэль вслух. – От него совсем никаких вестей с последнего письма. Как бы не случилось чего в дороге.
– О! Кстати о нашем святоше, – Ронна потянулась к поясному мешочку и выудила оттуда желтоватое письмо с печатью орла, раскинувшего крылья под тремя звездами. – Я ведь совсем забыла! Только-только получила на руки от посыльного, хотела передать тебе лично, да вот думала, до ужина или после…
– Ронна! Как же ты могла!
Айраэль выхватила письмо и, борясь с желанием как можно скорее его распечатать, сначала приложила бумагу к носу. Выветрившийся сладковатый запах слегка смутил ее.
– Женский парфюм?
– Не может быть! – округлила глаза Ронна. – Что, от королевы?
– Тетушка Мира никогда не писала мне лично, – заметила Айраэль.
Конверт с нетерпением разорвали. За пристенком было темно, поэтому Айраэль перемахнула через стол, садясь рядом с Ронной прямо на стол, напугав проходившего мимо повара. Яркий свет из очага позволил разглядеть аккуратно выведенные строки.
– Это от Агнессы! – обрадовалась Айраэль.
Сестра Альциона была одним из редких адресатов, для кого письма создавались не по велению этикета, а из большой любви. Они начали регулярную переписку еще девочками, когда только узнали, что станут семьей, и в магической академии были не разлей вода. Их переписка прерывалась только по двум причинам: зимняя непогода Ардании, когда замедлялось все, от торговли до путешествий, и обострения болезни Агнессы. Последний перерыв длился год.
– О, как приятно, – Ронна тоже удивилась, заглядывая ей через плечо. – Малышка Агнесса ведь часто хвора, давненько не писала. Что там?
Айраэль поделилась письмом, подвинувшись на стуле. Они уткнули носы в письмо. Ронна принялась бормотать вслух:
– «Ваше сиятельное Высочество, принцесса Ардании, Соленых островов, народов гор и предгорья, достопочтенная и возлюбленная сестра моя…» Так, так… «Прошу Вас, примите мои глубочайшие извинения за молчание, кое было вызвано неволей моей…» Ох, мои милые, неужели даже в дружеской переписке без ажура никак?
Айраэль не слушала бормотания Ронны. Она цеплялась за каждую строчку, впитывая смыслы за кружевом слов. Они обе поклонялись Богине, и потому лучше других знали, как глядеть через вуаль и по-настоящему видеть.
Но в этот раз письмо Агнессы пришлось прочитать два, три раза, чтобы заподозрить, увериться, разувериться и вновь поверить, что…
– Ее подменили, – растерянно сказала Айраэль.
Она перечитала письмо и так, и эдак, цепляясь за мельчайшие изменения в наклоне почерка, но не находила в тексте никакой ценности. Агнесса не могла написать такое сухое письмо!
– Я тоже заметила, что текст какой-то… никакой, – подметила Ронна. – Но, может, у нее просто не было сил, вот и вышло скупо. Обычное письмо-поздравление – это, все-таки, не праздное развлечение, а дань этикету.
Айраэль поднесла письмо к глазам еще раз.
«…С приближением праздника Белой ночи, коий есть время великой радости и благодати, позвольте мне вознести Вам поздравления, о дражайшая сестра. Да будет сей день озарен светом Вашего присутствия, а сердца Ваши и дом наполнятся миром и благоденствием. Пусть звезды порядка хранят Вас и всех, кто Вам дорог, даруя Вам счастье и процветание на многие лета.
Надеюсь