– Услышал, – ответил Фомальгаут. – Что насчет моей дочери?
– Принцесса Ардании, в свою очередь, останется в Ардании под присмотром магиков Совета и архиепископа Вегарона.
– Устраивает.
Айраэль опустила лицо в пол, пряча злые слезы. Кого устраивает, а кого нет. Отца казнят – это было ясно, как день. И как они до этого дошли? Как все вообще обернулось таким образом?
– Посол Войд.
– Да, госпожа председательница.
– У нас есть сомнения насчет использования Подчиненных. Кроме того, нам необходимо взять пробу памяти у короля Веспара, чтобы убедиться, что Даррагон не использует силу Подчиненных во зло. Когда облако скверны над Даррагоном рассеется, мы свяжемся с вашим королем и обсудим этот вопрос. Что до поисков тела принца – мы сможем продолжить после пробы памяти свидетелей.
– Все понятно.
За тенью
– Изыскивайте, какие разговоры гуляют в замке. Слушайте стены, даже когда спите. Часть Плащей на нашей стороне – они помогут передвигаться по замку без проблем, в нем полно потайных ходов. Как только станет ясно, кто из господ на каком берегу, ловите сторонников за локоть и проводите с ними обстоятельную, на грани яви и метафор, беседу. Насколько позволит ваша фантазия и дипломатические способности. Самое главное – дать понять, что если не запрыгнуть на наш корабль вовремя, выбирать хоть какой-нибудь борт станет поздно.
– А если «сторонники» решат сообщить королю о том, что-де знают о некоем потопе, что вот-вот их всех заглотит?
– Короля определили под арест, уважаемый, и нигде, кроме завтраков, обедов и ужинов вы его не увидите. Убедитесь, что у сорвавшихся с крючка господ нет возможности перекинуться с ним словом. А еще лучше – предупредите этот момент. Если выяснится, что кто-то не пожелал взойти на наш борт, воспользуйтесь услугой менталиста, корректируйте людям память. Не зря же мы платим Плащам уже который год, вы не находите?
– Разумеется, мой господин.
– Наш дорогой информатор, вы не проронили ни слова за эту встречу. Что-то не так?
– Нет. Лишь думаю о том, не повлечет ли Левиафан угрозу принцессе.
– Вы ведь сами придумали, как именно ее спасти, разве нет?
– Верно. Но меня смущает тот факт, что Левиафан вынырнет из моря цветов. Принцесса не терпит их вида. И, как мне кажется, дело не только в аллергии.
– Так защищайте ее лучше. А если вдруг не выйдет, и она, не дай боже, подавится лепестком – добейте ее лично. Что молчите? Не сможете? Тогда за вас это сделают другие. Лорд, вы поняли, что нужно сделать?
– Да, мой господин.
– Повторяю: проконтролируйте, чтобы наш корабль – и самый главный груз – добрался до земли в целости и сохранности. На этом все. А от вас, дорогой информатор, я жду большей преданности. Сие молчание можно расценить не в лучшую сторону.
Глава 13
Розы
За столом в тронном зале было шумно – вплоть до того момента, как вошел Его Величество Фомальгаут. Гости встали, поклонились – многие с неохотой, – а потом заговорили тихо, вполголоса. Фомальгаут сел есть. За его спиной встали два нейтрала, приставленных Советом. Вегарон и Хадар, сидевшие по обе стороны от короля, сохраняли молчание, не отрываясь от трапезы. Посол, что сидел ближе всего к королю, пожелал всем соседям приятного аппетита, но никто ему не ответил.
В какой-то момент подле короля оказался начальник королевской стражи. Сэр Ноктвуд шепнул ему на ухо что-то, и король помрачнел.
– Что-то не так? – беспечно спросил посол, чинно орудуя ножом и вилкой.
– Кажется, наши маленькие свидетели пропали. Как раз перед пробой памяти.
– Богиня милостивая, – удивился посол. – Двое детишек сбежали из арданской тюрьмы? Что ж, а по личным ощущениям и не скажешь, что оттуда так легко выбраться. Впрочем, может, ваши змеи ходы прорыли, вот они и сбежали?
– Ерничайте больше, – спокойно ответил король. – Я думаю, так и есть. Но разве это не ужасно? Теперь мы не знаем, где именно находится ваш принц. Мне казалось, вы, дорогой посол, окажетесь в расстроенных чувствах.
– Если бы я переживал всякий раз из-за того, что удача убежала из-под носа, то давно бы сдох от печали, – промокнул губы посол Войд. – Сам факт того, что детишки наткнулись на карету, является удачей, а то, что мы их встретили и выслушали показания – так и вовсе манна небесная. Все в порядке. Мы найдем Его Высочество по картам и расчетам движения солнца.
* * *
Айраэль думала, что привыкла быть под постоянным контролем, но то, что произошло после суда, переходило все границы.
Сначала Айраэль запретили выходить из покоев, пока не отыщут тело принца. Потом выяснилось, что никто, кроме определенных слуг, не может ее посещать – тоже из соображений безопасности. Но последней каплей стало то, что в ее покои под вечер бесцеремонно вторгся нейтрал, сухо сообщив, что-де Совет настояла на ночном дежурстве «подле принцессы». Мол, мало ли кто попытается залезть ей в голову снова, а арданским магикам веры нет.
Айраэль редко выходила из себя, но это был тот самый редкий случай. Не стесняясь спального платья и неубранных волос, она подскочила к нейтралу, высказала ему в маску все, что думает о нем лично, его коллегах и решениях Совета, а потом открыла дверь, за которой стоял колеблющийся Нова, и в немой ярости указала на нейтрала пальцем.
В следующий же миг нейтрал улетел из окна в мягкие кусты, а Лукс установил вокруг комнаты принцессы барьер, чтобы никто и ничто не могло проникнуть внутрь. На следующее утро она связалась с Советом и объяснила, что понимает под личными границами, и дала клятву, что будет слушать и делать то, что скажут нейтралы, но с условием, что эти самые нейтралы и ногой не ступят в ее покои.
Нейтралы подуспокоились, но напряжение чувствовалось даже через стену. Айраэль не знала их способностей, поэтому не рисковала сбежать через гобелен, чтобы добраться до кабинета отца или темницы, где бы поговорила с теми странными детьми еще раз.
Что связывает их с послом Войдом? Почему тот выглядел так удивительно… довольно?
* * *
На третий день безуспешных поисков принца стало ясно, что дело затягивается.
По решению Совета всем гостям запретили покидать пределы замка, пока его не найдут, и замок гудел, как пчелиный рой. Посол не смог доказать, что убийство совершил именно король Фомальгаут. Следовательно, убийцей мог оказаться любой, у кого недоставало алиби.