В 2005 году вышел биобиблиографический словарь М. К. Басханова «Русские военные востоковеды». Наряду с именами всемирно известных ученых и путешественников — Пржевальского и Козлова, Певцова и Роборовского — много имен вовсе безвестных или знакомых в другом контексте: белые генералы Корнилов и Краснов, финский маршал Маннергейм, а также несколько академиков. Все они занимались изучением Востока, причем не только в теории, но и на практике, и все они служили в русской императорской армии. Немало среди них и тех, кто посвятил свою жизнь Японии.
На суперобложке книги — слова выдающегося востоковеда генерал-лейтенанта Андрея Снесарева, сказанные в конце 1908 года: «Когда в последнюю войну с Японией у нас оказался сильный недостаток в переводчиках и проявлено было крупное незнание языка и стран Востока, то печать и общество по этому поводу стали метать громы и молнии, возмущаясь, как можно было не подготовить людей, знающих язык соседей. Теперь это улеглось и как будто позабылось. Но кто знает, какая гроза может вновь надвинуться. Поэтому было бы желательно, чтобы наши студенты и офицеры теперь же были поставлены в условия, при которых в случае надобности могли бы спокойно разобраться по отношению к любой стране».
Генерал-лейтенант Андрей Снесарев (фрагмент фотографии с семьей)
Как же это осуществлялось на практике?
Интенсивное освоение Дальнего Востока в последней четверти XIX века быстро высветило острую нехватку специалистов по сопредельным странам — Китаю, Корее и Японии. Морское министерство еще в 1889 году подняло вопрос о создании во Владивостоке специального учебного заведения с курсами восточных языков и страноведения. В Приморье и Приамурье стали появляться курсы китайского языка, на которых учились чиновники, офицеры и купцы. Но только в 1898 году совместная комиссия министерств народного просвещения и финансов выработала решение об учреждении во Владивостоке Восточного института на казенный счет. Согласно установленному порядку, решение было передано в Государственный совет, а оттуда — императору Николаю II, который 5 июня 1899 года утвердил его и подписал «Положение о Восточном институте». Так на Дальнем Востоке России появилось первое высшее учебное заведение. Нынешний Дальневосточный государственный университет является его преемником, а потому считает эту дату днем своего основания.
Генерал Николай Гродеков
Второго ноября 1899 года состоялось открытие Восточного института в присутствии приамурского генерал-губернатора Николая Гродекова, внесшего большой вклад в изучение Центральной Азии. В торжественной обстановке были зачитаны приветствия президента Императорской академии наук великого князя Константина Константиновича, министра народного просвещения Боголепова, министра финансов Витте, министра путей сообщения Хилкова и многих других, а также представителей Японии и Китая. Телеграмма Московского университета гласила: «Старейший русский университет приветствует в день открытия своего юнейшего брата, Восточный институт, и желает полного успеха на пути осуществления великих культурных задач».
Директором института, находившегося под надзором генерал-губернатора и лишенного академической автономии, был назначен профессор Петербургского университета Алексей Позднеев, крупнейший специалист-монголовед того времени, имевший чин действительного статского советника, то есть штатского генерала. Позднеев был выдающимся ученым, но строгим педагогом и «старорежимным» администратором, за что годы его директорства недовольные прозвали монгольским игом.
Продолжительность обучения в Восточном институте составляла четыре года. Со второго курса студенты распределялись по четырем отделениям, которые по тогдашней терминологии назывались разрядами: китайско-японское, китайско-корейское, китайско-монгольское и китайско-маньчжурское. Китайский и английский языки были общими и обязательными для всех. Поначалу в институте было всего 26 студентов, включая известного нам Павла Васкевича, и восемь педагогов. В 1900 году здесь появились первые преподаватели японского языка — Евгений Спальвин, обладавший исключительными знаниями, но непростым характером, и рекомендованный им японец Маэда Кецугу, преподававший японский и немецкий языки в одной из крупнейших гимназий Токио. С 1902 года в Восточном институте начал работать выпускник Петербургского университета Николай Кюнер, который по окончании университетского курса получил не только золотую медаль, но и двухгодичную командировку в Китай, Корею и Японию. Кюнер прославился как полиглот (он владел десятью европейскими и семью восточными языками) и как лучший географ института, подготовив двухтомное «Географическое описание Тибета» и новаторское учебное пособие по географии Японии. Разумеется, это было бы невозможно без регулярных выездов в изучаемые страны, поэтому в Восточном институте была разработана система заграничных командировок для преподавателей через два года на третий. Таким образом, преподаватели — сами в основном молодые люди — имели возможность не только учить, но и учиться, передавая студентам самые свежие знания.
Какие же требования предъявлялись учащимся Восточного института? На экзаменах студенты второго курса, т. е. после первой заграничной стажировки, должны были «без особых затруднений разбираться в разговорных текстах, написанных общедоступным слогом [20], читать наиболее доступные разделы газет и журналов, показать знакомство с основами скорописного письма и уметь разбирать легкие скорописные тексты. В устных беседах экзаменующийся должен был в состоянии вести разговор на общебытовые темы. На третьем и четвертом курсах при хорошем знании 2700 иероглифов [21] необходимо переводить статьи и сообщения военно-политического значения, быть знакомым с основами официальной и частной переписки. Студенты должны составлять простейшие скорописные тексты в общеупотребительном их начертании [22], составлять простейшие бумаги делового характера, в разговорном языке уметь передавать содержание статьи, прочитанной вслух преподавателем».
Восточный институт собрал талантливых людей со всей страны — и в качестве педагогов, и в качестве студентов — а поэтому стал не только хорошим учебным заведением прикладного характера, как планировалось вначале, но и крупным научным центром. Многие предметы читались здесь впервые в России, по ним же были выпущены первые в нашей стране учебные пособия, которые охотно выписывали другие университеты и библиотеки. Подводя итог 11 годам работы, руководство института с законной гордостью отмечало, что он «служа делу изучения дальневосточных стран, является в то же время проводником знакомства с ними в русском обществе и тем самым способствует сближению между двумя противоположными мирами к лучшему их взаимному пониманию».
С первых месяцев существования Восточный институт выпускал «Известия» (в 1900–1916 годах вышел 61 номер в 80 выпусках) — ученые записки, читавшиеся и в Европе: рассматривался проект их перевода на английский язык. Особый интерес вызывала прилагавшаяся к «Известиям» «Современная летопись Дальнего Востока» под редакцией Спальвина, содержавшая разнообразные сведения о текущих событиях в регионе, а также рецензии на книги и журналы. Заслуженной известностью пользовалась институтская библиотека, пополнявшаяся не только на казенный счет, но усилиями профессоров, студентов и местных спонсоров из числа чиновников и купцов.
Как жили студенты? Специфический характер Восточного