Четырнадцатого октября договор был одновременно ратифицирован обоими императорами. Семнадцатого октября император Мэйдзи обратился к армии и флоту со словами благодарности, а 23 октября принимал военно-морской парад в Иокогаме. Россия переживала разгар революции. Витте ждало назначение на должность председателя Совета министров — на сей раз настоящего премьера. Но японскими делами он больше не занимался.
Глава вторая. «ВСТУПЛЕНИЕ С ЯПОНИЕЙ В ТЕСНЕЙШЕЕ СОГЛАСИЕ»
Портсмутский мир выгодно отличался от большинства «мирных» договоров XX века тем, что не содержал в себе неизбежных предпосылок новой войны. Напротив, как писал министр иностранных дел Александр Извольский, «он открывал путь к установлению нормальных отношений с Японией и, больше того, к действительному сближению и даже к союзу между обеими странами». Договор закрепил те уступки, на которые сознательно пошел российский император, а не условия, навязанные японцами в одностороннем порядке. Как непохоже на Версальский договор 1919 года победителей-союзников с поверженной Германией, представителям которой осталось только подписать унизительный документ, выработанный без их участия. И стоит ли удивляться тому, что в тексте Версальского «мира» можно найти весь сценарий будущей политики Гитлера.
Портсмутский договор готовился в спешке, с целью скорейшего урегулирования отношений между державами, а потому не решил всех проблем, связанных с войной и ее последствиями. Дипломатам и экспертам осталось много рутинной работы, не слишком увлекательной, но жизненно необходимой. Например, 30 октября 1905 года был подписан протокол об эвакуации русских и японских войск из Маньчжурии — за исключением «охранной стражи» железных дорог и арендованной территории Квантун, права на которую перешли к Японии.
Вопрос об арендных правах причинил официальным лицам немало головной боли. Часть Ляодунского полуострова с гаванями Дальний и Порт-Артур, а также участок земли, по которому была проложена Китайско-Восточная железная дорога (так называемая полоса отчуждения), формально оставались территорией Китая, у которого Россия по соглашениям 1897–1898 годов взяла эти земли в аренду на 99 лет. Фактически же Министерство финансов Российской империи и подчинявшееся ей акционерное общество КВЖД распоряжались там как у себя дома. Дорогу и собственность надо было охранять, но держать там регулярную армию Россия не имела права, за исключением военно-морской базы в Дальнем. Поэтому Витте придумал «охранную стражу» — охранное предприятие, за службу в котором платили больше, чем в обычных войсках, и к тому же из государственного бюджета.
Но ни регулярная армия, ни «охранная стража» не смогли противостоять японцам. Предвидя неизбежное поражение, правящие круги России попытались еще до окончания войны «вернуть» арендные права на Ляодунский полуостров и Южную ветку КВЖД китайскому правительству — дескать, пусть Пекин сам выкручивается. Но такой вариант никого не устраивал, в том числе китайцев, понимавших, что сила японской армии может обрушиться на них. Поэтому Портсмутский договор закрепил передачу Россией Японии указанных арендных прав и арендованных владений — с согласия Китая, которому в его тогдашнем положении оставалось только соглашаться. Двадцать второго декабря 1905 года в Пекине Комура заключил с китайским правительством договор, который определил режим перехода к Японии российских прав в Маньчжурии. Равноправным назвать это соглашение трудно: Китай не только уступил все права, но и обязался не строить железнодорожных линий, могущих составить конкуренцию Южной ветке КВЖД. Эту магистраль японцы решили превратить в главное средство своего проникновения в Маньчжурию.
Неизбежным, но неприятным делом стало проведение новой границы на Сахалине по пятидесятому градусу северной широты. Русские отдавали принадлежавшую им территорию, японцы ее забирали, но постарались сделать это в максимально корректной форме. Об этом рассказал в своих воспоминаниях дипломат Павел Юрьевич Васкевич. Представлю читателю этого интересного и несправедливо забытого человека, записки которого помогут нам ощутить аромат безвозвратно ушедшего времени.
Павел Васкевич
Почему забытого? И почему несправедливо? Царский дипломат Васкевич остался верен той России, которой служил всю жизнь, и закономерно оказался в эмиграции, а потому в советское время попал в число «запрещенных» людей. Для эпохи возвращения забытых имен он, видимо, оказался слишком незнаменитой фигурой — всего-то генеральный консул. Первым о нем написал историк П. Э. Подалко, за рассказом которого мы и последуем.
Павел Васкевич, родившийся в конце 1876 года на Волыни в семье сельского священника, готовился продолжать образование в родных краях. Однако, узнав о создании в 1899 году во Владивостоке Восточного института [6] для изучения Японии, Китая и Кореи, круто поменял свою жизнь. Предприимчивый юноша отправился за тридевять земель, сумев найти спонсоров на непростое путешествие. Подробно рассказывать об институтских годах Васкевича я не буду, хотя его легко ставить в пример — студентом он был исправным. Уже тогда его отличали умение ладить с людьми, находить неожиданные выходы из неблагоприятно складывающихся обстоятельств, практичность, терпение и упорство в достижении цели.
Летом 1900 года, по окончании первого курса, Васкевича послали на стажировку в Китай, но разгоревшееся там восстание ихэтуаней [7] против «белых варваров» помешало выполнить задуманное. На следующее лето студентов-японистов отправили в Токио, где к ним с вниманием и заботой отнеслись посланник Александр Извольский (будущий министр иностранных дел) и глава православной церкви в Японии епископ Николай, жизни и трудам которого посвящена следующая глава этой книги. «Поселились мы поблизости Токийского университета, — не без удовольствия вспоминал Васкевич на склоне лет, — в одной из гостиниц, до отказа переполненной студентами. Оделись в кимоно, очень удобное и подходящее для летней жары Токио, питались исключительно японской пищей. Посещали по вечерам театры, которые являлись одним из лучших средств для ознакомления с прошлым Японии, которое так тесно у них связано с настоящим, несмотря на некоторое увлечение Европой и ее достижениями. Встретили нас японские студенты очень приветливо, и никто из них не отказывался помочь нам в наших затруднениях. Они явились прекрасным дополнением к урокам, которые давал нам опытный преподаватель одной из гимназий». Будучи студентом, я стажировался в Японии через 90 лет после Васкевича и должен сказать, что токийская жара по-прежнему невыносима, кухня — великолепна, театры — интересны, а японцы