Он кивнул и вышел.
* * *
Степан уехал на следующий день на рассвете, взяв с собой Кремня и двух казаков для охраны. Я остался ждать и готовиться.
Пока его не было, я начал действовать.
Первым делом — помещение. Я выбрал барак на краю «Лисьего хвоста», который недавно освободился после того, как часть рабочих переехала в новые, более просторные бараки. Велел Архипу с плотниками его переделать.
— Окна — больше, — командовал я, стоя посреди барака и тыча пальцем в стены. — Свет нужен хороший. Полы — вымыть, выскоблить до белизны. Стены — побелить известью. Печь — почистить, труба чтобы не дымила. Лавки убрать, поставить столы. Два стола — один для осмотра, второй — для инструментов.
Архип слушал, кивал, хмурился.
— Андрей Петрович, это же барак. Зачем его в княжеские хоромы превращать?
— Это будет лечебница, Архип. Там люди лечиться будут. Грязь в лечебнице — это смерть. Инфекция, зараза. Понял?
— Не особо, — честно признался он. — Но раз велишь — сделаем. Только вот известь где брать? У нас её нет.
— Жги известняк. На реке камни валяются. Обожги в печи, погаси водой — получишь известь. Архип, ты ж не первый день на свете живёшь. Неужто не знаешь?
Он почесал затылок.
— Знаю, конечно. Просто думал — авось обойдёмся.
— Не обойдёмся. Делай.
Он ушёл ворча, но делать начал.
Работа закипела. Архип с плотниками облагородили барак за неделю. Окна сделали большие, стёкла привезли из города. Печи прочистили, дымоходы проверили. Внутри побелили стены, отполировали деревянные полы. Архип с плотниками сколотили длинные столы — простые, но крепкие.
Внутри пахло свежей известью и сосновой стружкой. Когда я зашел проверить готовность, то с удовлетворением оглядел помещение. Светло. Чисто. Пахнет деревом, а не потом и нечистотами.
Пока плотники переделывали барак, я занялся поиском помощников.
Фрося была первой. Я позвал её в контору.
— Фрося, присядь. Разговор есть.
Она села на край стула, настороженно глядя на меня.
— Слушаю, Андрей Петрович.
— Ты хорошо справилась с Михеем. Не запаниковала, делала всё, что я говорил, быстро училась. Я это оценил.
Она смутилась, опустив глаза.
— Да что я… Вы его спасли, а я так, помогла чуть.
— Без твоей помощи я бы не справился. Хочу предложить тебе дело. Постоянное. Я открываю лечебницу. Мне нужны помощники — люди, которые будут помогать мне лечить, ухаживать за больными, менять повязки, давать лекарства. Готова?
Она подняла глаза — широко распахнутые, удивлённые.
— Я? Лечить? Андрей Петрович, да я ж неучёная. Я только травки какие знаю, да как рану промыть. А больше…
— Больше я тебя научу. Ты умная, руки у тебя спокойные, крови не боишься. Этого достаточно. Будешь учиться постепенно. Я объясню, ты запомнишь. Плата — три рубля серебром в месяц. Плюс еда, жильё. Согласна?
Три рубля — это было больше, чем она могла заработать будучи кухаркой.
Она сглотнула, потом медленно кивнула.
— Согласна, Андрей Петрович. Только… вы не пожалеете? Вдруг я не справлюсь?
— Справишься. Я уверен.
* * *
Следующими я нашёл ещё троих.
Марфа, жена Елизара, оказалась второй. Она уже давно помогала мне с мелкими травмами — перевязывала порезы, лечила ожоги, давала отвары от простуды. У неё был опыт — она вырастила детей, пережила несколько эпидемий, знала травы и старинные рецепты.
Когда я предложил ей стать помощницей в лечебнице, она согласилась не раздумывая.
— Дело богоугодное, Андрей Петрович. Буду помогать, как могу.
Третьей стала Дарья — молодая баба, лет двадцати пяти, жена одного из артельщиков. Тихая, неприметная. Она раньше повитухой помогала в деревне, принимала роды. Опыт был.
Четвёртым — неожиданно для меня — оказался мужик. Тимофей, бывший солдатский фельдшер. Он работал у меня в забое, но когда Степан стал расспрашивать народ, кто готов учиться лечить, Тимофей сам вышел вперёд.
— Я, Андрей Петрович, в армии служил. При лазарете был. Раны чистил, кровь останавливал, кости вправлял. Не лекарь, конечно, но руку набил.
Я посмотрел на него оценивающе. Мужик крепкий, лет сорока.
— Почему не сказал раньше?
Он пожал плечами.
— А кому сказывать? Здесь лечебницы не было. Работал, как все. Но коли дело такое намечается — я готов.
— Принят.
* * *
Степан вернулся через неделю. Привёз два огромных мешка, набитых медикаментами и инструментами. Мы с Фросей и Марфой разбирали всё это в обновлённом бараке.
— Бинты, — Степан доставал свёртки белой марли. — Тридцать аршин. Вата — десять фунтов. Спирт медицинский — пять бутылей. Йодная настойка — три склянки. Нашатырь, камфора, касторка. Травы сухие — ромашка, зверобой, кора дуба, шалфей. Купил всё, что было. Разорил три аптеки.
Я брал склянки, нюхал, проверял.
— Молодец, Степан. А инструменты?
Он вытащил кожаный свёрток, развязал. Внутри блестели скальпели, ножницы, пинцеты, иглы, зажимы.
— Хирургический набор. Говорят, немецкий. Дорогой, зараза. Пятнадцать рублей стоил.
Я взял скальпель, провёл пальцем по лезвию. Острый, хорошо отточенный. Сталь добротная.
— Отлично. Это то, что нужно.
Фрося и Марфа смотрели на инструменты с опаской.
— Андрей Петрович, — прошептала Фрося. — Это что же, людей резать?
— Резать, чтобы спасать, — поправил я. — Если у человека гангрена — палец отрезать надо, иначе помрёт весь. Если рана глубокая — зашивать. А перед этим хорошо промыть. Это и есть лечение. Не бойтесь инструментов. Бойтесь не знать, как ими пользоваться. А я вас научу.
* * *
Обучение началось на следующий день.
Я собрал всех четверых — Фросю, Марфу, Дарью и Тимофея — в лечебнице. Разложил на столе инструменты, бинты, склянки с лекарствами.
— Слушайте внимательно, — начал я. — Первое и главное правило медицины: чистота. Чистые руки, чистые инструменты, чистые бинты. Грязь убивает. Не сама рана убивает, а зараза, которая в неё попадает. Понятно?
Они кивнули, хоть и с недоумением. Для них связь между грязью и болезнями была неочевидной.
— Перед каждой процедурой вы моете руки. Не просто споласкиваете, а моете с мылом, тщательно, до локтей. Потом обрабатываете спиртом. Спирт убивает заразу.
Я показал, плеснув спирт себе на ладони, растирая. Резкий запах ударил в нос.
— Инструменты — то же самое. После каждого использования моете, кипятите или обжигаете на огне. Бинты — только чистые, прокипячённые. Если бинт упал на