— Ясно, — ответил Тимофей. Остальные кивнули.
— Второе: кровь. Если рана кровоточит, первое дело — остановить кровь. Для этого давите на рану. Чистой тряпкой, сильно. Если кровь бьёт струёй — значит, задета артерия. Это опасно. Нужно пережать выше раны, иначе человек истечёт кровью за минуты.
Я показал на себе, где проходят артерии.
— Здесь, здесь и здесь. Если рана на руке — пережимаете здесь. На ноге — здесь. Понятно?
Они кивали, запоминая.
Я продолжал объяснять. Как промывать раны. Как накладывать швы — аккуратно, по краям, чтобы рана срослась ровно. Как фиксировать переломы — дощечками, туго, но не перетятивая, чтобы не нарушить кровоток.
Тимофей слушал внимательно, иногда кивая — он это немного знал. Фрося и Дарья хватались за головы, пытаясь запомнить поток информации. Марфа слушала спокойно, по-стариковски мудро.
— Это всё надо запомнить? — ахнула Фрося.
— Не запомнить, а понять, — ответил я. — Запоминать будете постепенно, с практикой. Сейчас главное — усвоить принципы. Чистота, остановка крови, правильная обработка. Остальное — дело техники.
Я взял куриную тушку, которую заранее попросил принести Марфу.
— Теперь практика. Будем учиться шить.
Я показал, как держать иглу, как протягивать нить, как накладывать стежки. Фрося попробовала первой — иголка слегка дрожала в её руках, стежки вышли кривые.
— Ничего, — успокоил я. — Тренируйся. Через десять раз рука привыкнет.
Дарья справилась лучше — у неё были ловкие пальцы, привыкшие к тонкой работе. Тимофей шил уверенно, хоть и грубовато.
Марфа отказалась пробовать.
— Я, Андрей Петрович, уж лучше травами займусь да повязками. А шить мне трудно — глаза не те уже.
— Ладно. Будешь помощницей. Готовить отвары, менять бинты, следить за больными. Это тоже важно.
* * *
Каждый день я проводил с ними по нескольку часов. Показывал, объяснял, заставлял повторять. Фрося и Дарья тренировались на куриных тушках, пока не научились накладывать ровные швы. Тимофей практиковался в наложении жгутов и шин.
Марфа изучала травы. Я рассказывал ей, что и от чего помогает. Ромашка — от воспалений и болей в животе. Зверобой — для заживления ран. Кора дуба — вяжущее, останавливает кровотечения. Шалфей — от кашля и простуд.
— Запоминай, Марфа. Это база. Химических лекарств у нас мало, спирт и йод быстро закончиваются. А травы — их всегда можно собрать.
— Знаю, Андрей Петрович. Я эти травки и так знала, только не все названия ихние да назначения.
— Теперь будешь знать точно.
К концу недели у меня была готова команда. Не профессионалы, конечно, но толковые помощники, которые могли перевязать рану, дать лекарство, проследить за больным.
Лечебница на «Лисьем хвосте» была открыта.
* * *
Первым пациентом стал артельщик Савелий. Он пришёл сам, прихрамывая, с перевязанной грязной тряпкой ногой.
— Андрей Петрович, — простонал он. — Ногу поранил. Киркой. Вроде не сильно, но болит, гноиться начала.
Я усадил его на стол, велел Фросе принести воду и бинты.
— Давай смотреть.
Развязал тряпку. Запах ударил сразу — гниль, зараза. Рана на голени, сантиметров пять, глубокая, края разошлись, внутри гной.
— Когда поранил? — спросил я, осматривая.
— Дня три назад.
— Три дня ходил с грязной тряпкой? Савелий, ты дурак?
Он виновато опустил глаза.
— Думал, само пройдёт…
— Ещё день-два — началась бы гангрена. Пришлось бы ногу резать. Повезло, что хоть сейчас пришел.
Он побледнел.
— Ногу… резать?
— Если бы запустил — да. А сейчас обойдёмся. Фрося, спирт.
Я промыл рану спиртом. Савелий завыл, вцепившись в края стола.
— Больно, зараза!
— Терпи. Спирт заразу убивает. Лучше сейчас потерпи, чем потом без ноги останешься.
Я вычистил гной, обработал края раны, наложил свежие швы. Фрося подавала инструменты, уверенно — уже привыкла.
— Теперь повязка. Марфа, дай отвар коры дуба.
Марфа принесла миску с коричневой жидкостью. Я смочил бинт, наложил на рану, туго перевязал.
— Не мочить. Каждый день приходить — менять повязку буду. Если температура поднимется или начнёт сильнее болеть — сразу ко мне. Понял?
— Понял, Андрей Петрович. Спасибо.
— Иди. И в следующий раз сразу приходи, а не три дня с гноем ходи. И другим если подобное заметишь — говори, чтоб сюда шли.
Он кивнул и ушёл, прихрамывая, но уже спокойнее.
Фрося смотрела на меня с восхищением.
* * *
Слух о лечебнице разнёсся быстро. Люди начали приходить. Сначала с мелочами — порезы, ушибы, простуды. Потом потянулись с более серьёзными проблемами.
Мужик с нарывом на руке — я вскрыл, вычистил гной, наложил повязку с мазью, которую сам же и сварил из дёгтя, касторки и ксероформа.
Баба с сильным кашлем — дал отвар багульника и велел пить горячее молоко с мёдом.
Парень со сломанным пальцем — вправил, зафиксировал лубком.
Каждый случай я использовал как урок для своих помощников. Показывал, объяснял, заставлял делать самим под моим присмотром.
Фрося училась быстро. Вскоре, она уже и сама могла обработать простую рану, наложить повязку, дать лекарство.
Дарья оказалась талантливой в диагностике — у неё была интуиция, она чувствовала, когда что-то не так, даже если симптомы были неявными.
Тимофей был надёжным исполнителем — делал всё чётко, по инструкции, не импровизируя, но и не ошибаясь.
Марфа стала душой лечебницы — она успокаивала больных, ухаживала за ними, готовила отвары и супы для ослабленных.
К концу первого месяца работы лечебницы я понял: система работает.
* * *
Но лечить травмы и болезни — это было только начало. Главной проблемой была профилактика. Болезни на приисках косили людей не меньше, чем несчастные случаи. Дизентерия, тиф, воспаление лёгких — всё это было следствием одного: антисанитарии.
Я собрал бригадиров всех приисков в конторе «Лисьего хвоста».
— Слушайте сюда, — начал я, стоя перед ними. — С сегодняшнего дня вводятся новые правила. Санитарные правила. Кто не соблюдает — штраф. Кто игнорирует — выгоняю. Понятно?
Они переглянулись, насторожившись.
— Первое: вода. Пить только кипячёную воду. Как тут, на «Лисьем хвосте». Из реки, из ручья — нельзя. Только кипячёную. Для этого на каждом прииске ставим большие котлы. Утром и вечером кипятим воду, разливаем по бочкам. Пьют все только из этих бочек.
— Андрей Петрович, — начал было Семён. — Это ж хлопотно…
— Хлопотно, — перебил я. — Но дешевле, чем искать новых людей, взамен тех, которые передохли от дизентерии. Продолжаю. Второе: отхожие