Фёдор кивнул.
— Это дело правильное. Я и сам думал, что не по-людски это.
— Третье: бани. Каждую неделю — баня. Обязательно. Для всех. Кто не ходит — штраф. Мыться нужно, а не вонять как скоты. Грязь — это болезни. Чистота — здоровье.
— Баню строить? — уточнил Семён.
— Где нет — строить. Где есть — топить регулярно. Не раз в месяц, а каждую неделю. Дрова не жалеть.
Я продолжал перечислять.
— Четвёртое: постельное бельё. Меняется раз в две недели. Стирается, кипятится. Вши, блохи — это переносчики болезней. Кто в вшивой рубахе ходит — в баню силком, остричь, обработать керосином.
— Пятое: больные. Если кто заболел — не пускать в общий барак. Отселять отдельно, чтобы не заражал остальных. Сразу вести в лечебницу. Не ждать, пока совсем плох станет.
— Шестое: еда. Кухня должна быть чистой. Посуда — мытой. Повара — с чистыми руками. Продукты — свежими. Если мясо протухло — выбрасывать, а не варить. Отравления не нужны.
Бригадиры слушали, хмурясь. Это были новые, непривычные правила. Но они знали: если Андрей Петрович велел — значит, надо.
— Вопросы есть? — спросил я.
— Андрей Петрович, — подал голос Михей, который уже окреп и вернулся к работе, хоть и с перевязанной рукой. — У вас-то так уже давно, а вот на остальных приисках нужно глаз да глаз за этим.
— Да, «Лисий хвост» — не помойка. Это цивилизованное предприятие. И люди здесь живут по-человечески. Нужно сделать так, чтоб и на остальных так жили. Ты, кстати Михей, раз еще не окреп полностью — я тебя и назначу главным специалистом по ОБЖ, — я хмыкнул, а Михей удивленно посмотрел на меня, не зная как реагировать на непонятную аббревиатуру. — Твоя задача будет регулярно осматривать артели, чтоб соблюдали эти инструкции. Ну и заодно технику безопасности будешь объяснять, на своем примере, так сказать.
— Андрей Петрович, ну за что мне это?
— А чтоб в следующий раз думал как на цепь подъемную прыгать, — хмыкнул я. — Ничего — пока окрепнешь, как раз за порядком и посмотришь на других приисках. Все ясно⁈
— Ясно, Андрей Петрович, — опустив голову, ответил он.
— Тогда действуйте. — Уже обратился ко всем. — Завтра начинаем внедрение. Игнат, ты контролируешь, помогаешь Михею. Объезжаете прииски, проверяете, как соблюдаются правила. Нарушителей — ко мне на разбор.
Игнат кивнул с ухмылкой.
— Будет исполнено, командир.
Глава 10
С отхожими местами пришлось воевать отдельно. Это была настоящая война. Мужикам было проще сходить до ближайших кустов, чем идти в специально построенный нужник на окраине.
Я ввел драконовские меры.
— Игнат, — сказал я своему начальнику безопасности. — Ставь посты. Увидите, что кто-то гадит ближе ста саженей от жилья или реки — ловите. Первый раз — штраф рубль. Второй раз — два. Третий — вон из артели.
— Жестко, командир, — хмыкнул Игнат. — Мужики роптать будут. Скажут, совсем озверел, до ветру уже запрещает сходить.
— Пусть ропщут. Зато холеры не будет. Ты помнишь, как в позапрошлом году в соседней губернии половина деревень вымерла? Я не хочу, чтобы у нас так было.
И это сработало. Сначала штрафовали, ругались, даже пару раз пришлось побегать за нарушителями по лесу. Те, как поняли, что «пойманы на злодеянии» — сразу в лес хотели убежать, но от казаков особо не побегаешь.
А когда через месяц на «Змеином», где всегда животами маялись, поносы прекратились как по волшебству, народ призадумался.
— А ведь прав Андрей Петрович, — говорили мужики в курилке. — Чище стало. И вонь ушла.
Внедрение санитарных правил прошло не без сопротивления. Люди ворчали, что их заставляют мыться, кипятить воду, менять бельё. Многие не понимали, зачем это нужно.
Я объяснял, как мог.
— Видите, как Савелий выздоровел? Потому что рану обрабатывали. А если бы грязь осталась — сгнил бы. Так и с телом. Грязь — это болезнь. Чистота — здоровье.
Постепенно, очень постепенно, люди начали привыкать. Особенно когда увидели результаты.
За первые два месяца после введения санитарных правил заболеваемость упала вдвое. Дизентерия почти исчезла. Простуды стали реже. Люди меньше болели, больше работали.
Марфа как-то сказала мне:
— Андрей Петрович, люди светлее стали. Лица не такие серые, глаза живее. Это всё оттого, что чистота появилась.
Я кивнул.
— Чистота — это основа, Марфа. Без неё никакие лекарства не помогут.
* * *
Я проводил приемы раз в неделю. Очередь выстраивалась с утра. Шли со всем: зубы рвали, нарывы вскрывали, грыжи смотрели. Я чувствовал себя земским врачом Чехова, только вместо стетоскопа у меня часто были только уши и руки.
Но я не останавливался на достигнутом. Следующим шагом была организация фельдшерских пунктов на всех приисках.
Я отправил Фросю на «Виширский», Дарью — на «Змеиный», Тимофея — на «Каменный лог». На каждом прииске выделил помещение под мини-лечебницу, снабдил базовыми медикаментами и инструментами.
— Ваша задача, — инструктировал я их перед отправкой, — принимать больных, обрабатывать раны, давать лекарства. Если случай сложный — отправляете ко мне, на «Лисий хвост». Если простой — справляетесь сами. Сомневаетесь — лучше перестраховаться. Понятно?
— Понятно, Андрей Петрович, — ответили они.
Я дал каждому по толстой тетради.
— Записывайте всё. Кто пришёл, с чем, что сделали, какой результат. Это важно. Учитесь на своих ошибках и на успехах. Раз в неделю, даже если все хорошо, будем собираться тут у меня и обсуждать, продолжать учиться.
Они уехали, немного испуганные, но готовые.
Я остался на «Лисьем хвосте» с Марфой, которая вела главную лечебницу вместе со мной.
* * *
Через месяц я объезжал прииски, проверяя, как работают фельдшерские пункты.
На «Виширском» Фрося справлялась отлично. Лечебница была чистой, светлой. Люди приходили регулярно. Она вела записи аккуратно, подробно.
— Андрей Петрович, смотрите, — показала она мне тетрадь. — Вот этому раны обрабатывала. Зажило за неделю. А вот этот с кашлем приходил — дала отвар багульника, прошло.
— Молодец, Фрося. Так держать.
На «Змеином» Дарья тоже справлялась, хоть и жаловалась.
— Мужики упрямые, Андрей Петрович. Не идут, пока совсем плохо не станет. Приходится самой по