— Ладно, — сказал я наконец. — Допустим, я поеду. Что мне там делать? О чём говорить с этими людьми? Я не знаю их жизни. Я не умею льстить и интриговать.
— А вам и не нужно льстить, — усмехнулся Степан. — Вы будете говорить правду. Но правду красиво упакованную. Вы будете рассказывать, как построили школу, как снизили смертность на приисках, как строите дороги. Вы будете показывать цифры — ваши отчеты безупречны. Вы будете демонстрировать, что ваш успех — это не случайность, а система. И что эта система может работать не только на ваших приисках, но и в масштабах всей губернии. Если губернатор умён — а он умён, я проверял — он это оценит.
Я задумался. Идея была разумной. Я действительно мог предложить что-то ценное. Не просто золото, а модель управления, которая работала. Образование, медицину, порядок, который увеличивал производительность и снижал текучку кадров. Это было актуально для всей империи, которая задыхалась от архаичных феодальных порядков.
— Хорошо, — кивнул я. — Еду. Но ты едешь со мной. И готовишь мне речь. Короткую, внятную, без воды. Чтобы даже пьяный генерал понял, о чём я говорю.
— Будет сделано, Андрей Петрович, — Степан улыбнулся.
* * *
Следующие две недели я готовился. Степан заказал мне новый костюм — сюртук из английского сукна, белую рубашку с крахмальным воротником, жилет, галстук. Всё это пришлось заказывать в Екатеринбурге, у лучшего портного, и стоило как месячная зарплата трёх бригадиров.
Когда я примерил всё это, то почувствовал себя клоуном. Воротник душил, сюртук жал в плечах, ботинки натирали. Я был привычен к простой одежде — рубахам, сапогам, тулупу. А тут — как в смирительной рубашке.
— Терпите, Андрей Петрович, — сказал Степан, оглядывая меня критически. — Зато выглядите как настоящий господин. Ещё бы бороду подровнять…
— Бороду не трогай, — предупредил я. — Это последнее, что у меня осталось от прежней жизни.
— Ладно, — вздохнул он. — Борода — так борода. Хотя в высшем свете сейчас принято бриться или носить ухоженные бакенбарды.
— Мне плевать на высший свет. Я еду туда не модником быть, а дело делать.
Степан также готовил меня теоретически. Он рассказывал, кто есть кто в губернской элите. Губернатор — Пётр Кириллович Есин — верный слуга империи, умный и прагматичный, но уставший от интриг старой аристократии. Вице-губернатор — Дымов, карьерист и взяточник, но осторожный. Полицмейстер — Рудаков, грубый служака, но честный в рамках своего понимания чести. Крупные купцы: Мясников, торговец хлебом, старообрядец, богатый как Крёз; Попов, владелец железоделательного завода, консерватор; Зотов, виноторговец, ловкач и интриган.
— Запомните, Андрей Петрович, — наставлял Степан. — Мясников — ваш потенциальный союзник. Он тоже из низов, сам себя сделал, уважает трудолюбие. Попов — нейтрален, но если вы покажете, что можете быть полезны его бизнесу, он прислушается. Зотов — враг. Он ненавидит выскочек. Будет пытаться вас унизить. Не поддавайтесь на провокации.
— А губернатор?
— Губернатор — ключевая фигура. Он ищет людей, которые могут привнести в регион не просто деньги, а развитие. Он устал от того, что старая гвардия купцов и помещиков тянет одеяло на себя, интригует, а дела не делает. Если вы сможете показать ему, что вы — это свежая кровь, человек дела, а не болтун, он станет вашим покровителем.
Я кивал, запоминая. Это была политика. Игра, в которую я не умел играть. Но учиться никогда не поздно.
— Главное, не перепутайте вилки, — напутствовал Степан, поправляя мне манжеты перед отъездом. — И помните: улыбаться нужно всем, но обещать — никому и ничего.
— Это я усвоил, — буркнул я. — Документы готовы?
— Папка с отчетами о добыче и, главное, о налоговых отчислениях, лежит в карете. Там цифры, Андрей Петрович, от которых у любого казначея слюна потечет. Это ваш лучший пропуск в высший свет.
* * *
Мы выехали в Екатеринбург за день до бала. Я взял с собой Игната и двух казаков — для охраны. Степан ехал в коляске со мной, нервничая и перебирая бумаги.
— Вы выучили речь? — спросил он в десятый раз.
— Выучил, Степан. Перестань.
— И цифры помните? Сколько человек работает, сколько золота добыто, сколько налогов уплачено?
— Помню. Степан, я не дурак. Я всё это знаю наизусть.
— Простите, Андрей Петрович. Я просто волнуюсь. Это важно.
— Я тоже волнуюсь, — признался я. — Но сделаю всё, что в моих силах.
Дорога до Екатеринбурга, которую мы начали строить еще прошлым летом, теперь была вполне сносной. Работники постарались: дренаж работал, насыпь держала даже в распутицу. Это был мой первый козырь. Я ехал не просто по грязи, я ехал по своей дороге, которая соединила глушь с цивилизацией.
Екатеринбург встретил нас грязью и гомоном улиц. Город был больше, чем я помнил из своих редких визитов. Здания из камня и кирпича, мощёные улицы, церкви с золотыми куполами, лавки, трактиры, конторы. Люди сновали туда-сюда — купцы, чиновники, мещане, солдаты.
Мы остановились в самой дорогой в городе гостинице. Степан настоял.
— Вы должны произвести впечатление ещё до бала, — объяснил он. — Если остановитесь в дешёвом постоялом дворе, вас будут считать бедняком. Если в самой дорогой гостинице — господином.
Номер был роскошным — огромная кровать с балдахином, бархатные шторы, мраморный умывальник, зеркало, пусть и мутноватое, но в человеческий рост. Я смотрел на всё это с усмешкой.
— Степан, за эти деньги можно было нанять десять рабочих на месяц.
— Но не произвести впечатления на губернатора, — парировал он.
* * *
Бал начинался в восемь вечера, в губернаторском особняке. Я оделся, натянул ненавистный сюртук, застегнул жилет, повязал галстук. Степан придирчиво оглядел меня, поправил воротник, смахнул пылинку с плеча.
— Отлично, Андрей Петрович. Вы выглядите как европейский промышленник. Теперь главное — держитесь уверенно. Вы не проситель. Вы — партнёр. Равный.
Я кивнул, подавляя нервозность, и посмотрел на своё отражение в зеркале в последний раз.
— Я похож на идиота? — спросил я.
Степан, стоявший рядом, усмехнулся.
— Никак нет, Андрей Петрович. Вы похожи на солидного промышленника, который, возможно, слегка переусердствовал с крахмалом в воротничке. Но это