– Никого… и его нет. С вечера нет.
– А когда он пришел?
– Уже к полудню.
– И в каком он был состоянии?
– Всю ночь… в лесу… так бывало… и не помнит. – Она вздохнула. Было видно, как она гаснет прямо на глазах, как наплывает на нее эта неостановимая волна беспамятства. – Не помнит… не помню…
Глава 3
– Отличная работа, Алис.
Марк на пару мгновений прижал ее к себе и чмокнул в макушку. Украдкой, быстро – все же они были на улице.
Он сказал это искренне, но Алис чувствовала, что он словно бы… был не здесь. Она и сама с трудом вернулась в реальность. Как будто погрузилась в этот страшный сон, который им рассказывала старуха, как будто сама стояла там с ней рядом – в перевернутой вверх дном комнате с разбросанной одеждой, где только что произошло что-то жуткое. Как будто видела вернувшегося из леса Ксавье, хозяина дома, который где-то бродил в ту ночь, когда пропала Беатрис.
Ощущение, что она все еще там, в прошлом, пятьдесят лет назад, не исчезло, даже когда они с Марком вышли из старого дома мадам Верне. Даже когда шли к машине – серый туман, тусклый зимний день, влажная брусчатка тротуара под ногами – все казалось кадрами из фильма, снятого через мрачный фильтр.
Но похвала и прикосновение Марка, этот короткий поцелуй разогнали тьму и холод чужого страшного воспоминания. Алис даже улыбнулась, уже привычным жестом открывая дверь машины. Она и в самом деле была довольна собой, довольна тем, что Марк доверил ей разговор со свидетелем. Они были… командой. Напарниками, которые знают сильные и слабые стороны друг друга. Как такое стало возможно всего за пару недель? Или это просто способность Марка понимать людей, чувствовать их, настраиваться на них, создавая удивительную связь? Сейчас Алис словно новыми глазами посмотрела на случившуюся в его прошлом трагедию – ту самую неудачную операцию, из-за которой погибли люди. Ведь у него была команда. Его команда, его люди, его друзья, с которыми он тоже был в тесной связи. Его… близкие. Наверняка Марк относился к ним как к семье. И вдруг все исчезло. Лопнуло в один миг. Каково это – чувствовать, что потерял семью? А для них каково это было – понимать, что человек, которому ты безоговорочно доверял, на чьи чутье, знания и силу полагался, вдруг стал причиной трагедии? Каково это оказалось и для него – ощущать себя такой причиной, быть виноватым не только в смерти, но и в разрыве отношений? Даже если никто из его команды не погиб, даже если не исчез физически, все те прежние связи разрушились навсегда. И Марк остался тут один – выброшенный из жизни, сосланный в далекий городок, без всякой возможности выбраться, без надежды хоть когда-то снова стать тем, кем он был. Одинокий монстр в Арденнском лесу, все глубже погружающийся во тьму.
Алис, уже сидя на переднем сиденье, смотрела на него через стекло. Он закурил, стоя у машины, глубоко затянулся, глядя в небо, а потом, выпустив струю дыма, тоже сел, пристегнулся.
– Обсудим все в участке? После кофе?
Она кивнула. Мыслей и чувств было так много, что хотелось сначала разобраться с ними в тишине. И Марку, кажется, тоже.
Обшарпанное здание участка, которое тогда, в первый ее день здесь, напоминало что-то из хоррора или киберпанка, вдруг показалось сейчас каким-то уютным. Нет, сложно было найти подходящее слово. Это былоих с Марком место. Ее место, где она вдруг почувствовала себя… дома. Алис даже замерла на мгновение, пораженная этой мыслью. Но ведь и в самом деле так. Ее подсобка, кабинет Марка. Кристин и Себастьян там, за стеклом в холле. Запах бумаги, принтера и кофе, гудение старых компьютеров, треск телефона, белый свет люминесцентных ламп. Все это вдруг стало ей родным. Как будто тут у нее появилась семья. Удивительно, что прошло меньше месяца, а она уже чувствовала это так, чувствовала, что полюбила и странный городок, и всех этих людей, привыкла к ним: к ворчливому и саркастичному Лорану, к смешной своднице и выдумщице Эве, к бойкой Кристин и задумчивому Себастьяну. К Марку. Господи, все-то пару недель назад она считала его мудаком и мечтала поскорее уехать отсюда. Семья… Да, которой у нее никогда не было. Которую ей всегда так хотелось. Место, где ты дома, где все родное и твое. Место, где тебя любят. Место, из которого придется уехать…
Алис даже тряхнула головой. Нет! Нет, об этом она точно подумает потом. А пока будет жить настоящим. Вот хлопнула тяжелая входная дверь, когда они с Марком вошли в участок. Вот стол Себастьяна, заставленный кактусами, вот сам Себастьян – говорит по телефону…
Он закрыл рукой трубку и громко прошептал:
– Кадастровая служба! Наконец дозвонился!
Марк кивнул.
– Зайди потом ко мне.
Они прошли в кабинет, и Марк тут же принялся делать кофе. Алис села у окна на подушки, потирая снова занывшую лодыжку. Иногда та еще побаливала. Но мазь, которую выдала мадам Дюпон, все же делала свое дело. Ходить стало намного легче. Еще пара дней, и… Она вспомнила про свой заказ, который должны были доставить сегодня. Помимо обычных одежды и обуви – те самые вещи, атрибуты другой Алис. Настоящей? Или все же…
Больная нога как будто давала еще время… подумать? Привыкнуть? Научиться заходить в холодную воду постепенно, шаг за шагом? Так хотелось, чтобы все эти страхи и болезненные воспоминания уже остались позади, хотелось наконец стать другой, но Алис уже понимала, что ее обычный способ – бежать навстречу опасности – тут не работал. Один раз она уже рискнула прыгнуть с обрыва, не раздумывая, и отголоски той боли до сих пор давали о себе знать. И даже сейчас, с Марком, когда попробовала снова поторопиться… Пусть он и говорил, что это нормально, пусть сам ее утешал, Алис все равно чувствовала себя глупо.
Черт, и так, и так плохо. Форсировать события плохо. Ждать, пока ее глупая голова и тело окажутся наконец готовы… И сколько ей придется ждать? Сколько вообще у нее осталось времени? Проклятая мысль об отъезде снова застучала где-то внутри, как невидимо тикающие часы.
– Держи.
Алис вздрогнула, увидев перед собой чашку кофе, вдохнула аромат и блаженно зажмурилась. Нет, хватит. О своем… заказе она подумает потом. И об отъезде тоже. Сейчас пора возвращаться к работе. И к тому,