Она решительно попыталась обхватить его пальцами, и Марк резко выдохнул.
– Черт, Алис…
– Я… слишком сильно? Неправильно?
– Нет… слишком хорошо. – В голосе у него звучали одновременно смешок и стон, и Алис с удивлением поняла, что Марк, кажется, волнуется не меньше.
– Покажешь мне, как надо? – попросила она.
Он взял ее руку в свою, раскрыл ей ладонь, а потом положил как-то так, что ее рука оказалась снизу.
– Теперь обхвати.
Алис послушалась, с удовольствием подумав, как ей нравится учиться. С Марком, да. Когда он так ее направляет.
– Чуть сильнее, не бойся. Умница. И теперь проведи вверх, а потом вниз…
Она двинула рукой, теряясь от новых ощущений: теплая бархатистая кожа, толщина – такая, что пальцы практически не смыкались, и живая упругая тяжесть, а еще… удовольствие. Ни с чем не сравнимое удовольствие оттого, что ей вдруг стало понятно: она тоже может дарить наслаждение.
Секс всегда был для нее чем-то, что собирались делать с ней: чужим вторжением, использованием, а сейчас Алис вспыхивала от наслаждения, понимая, что может… сама. Вести, направлять, задавать темп, и от этого осознания просто кружилась голова.
Ему нравилось! Она это чувствовала: Марк тяжело дышал и вздрагивал, а потом, словно тоже потерявшись в ощущениях, вдруг положил руку ей на спину, провел пальцами выше, потянул за волосы, придерживая – так властно и собственнически.
Алис уже с силой двигала рукой, с восторгом ощущая всю длину и тяжесть его члена, всю его каменную твердость, чувствуя, как и у нее самой сладко ноет между бедер. И совсем осмелев, наконец открыла глаза.
Черт. Это было так откровенно, бесстыдно и… красиво. Очень. Длинный, ровный и толстый ствол, набухшие вены, тяжелая головка, из которой сочилась крупная блестящая капелька влаги. Такой большой, такой совершенный, словно воплощение его мужской сути, и весь ее, здесь, в ее руках. Алис подняла взгляд на Марка, как в тумане вглядываясь в его лицо: глаза у него были закрыты, он закусил губу, тяжело и прерывисто дыша.
Она сделала с ним такое. Она могла. В ней снова вспыхнуло уже знакомое сладкое темное чувство, ощущение себя той девушкой из сна, раскованной и свободной, которая брала все, что хочет, которая не боялась соблазнять, играть, дразнить. И вдруг, больше не чувствуя никакого стеснения, делая только то, что было так естественно сейчас, Алис быстро наклонилась и слизнула блестящую капельку солоноватой влаги.
Марк вздрогнул так сильно, что его рука непроизвольно дернулась в ее волосах, а Алис нырнула ниже и, замирая от азартного восторга, обхватила губами набухшую головку, втянула в рот, чуть отпустила, снова втянула – еще, и еще, и еще…
Он выдохнул то ли со стоном, то ли со всхрипом, но она и не думала останавливаться, она хотела, чтобы он…
– Алис… стой.
Марк боролся с собой, она это чувствовала, он пытался держаться изо всех сил, говорить с ней трезво, но его рука в ее волосах словно действовала против его воли – подталкивая наклониться и взять еще.
– Я хочу, – твердо ответила Алис, на мгновение оторвавшись и бросив на него быстрый взгляд
Глаза у него были совсем черные, взгляд вспыхнул, и она почувствовала, как нарастающая в ней сладостная манящая тьма вдруг зазвучала и в нем – тяжелыми, глубокими вибрирующими нотами.
– Тогда возьми.
Это прозвучало одновременно словно властный приказ и приглашение, отчего у нее внутри все дрогнуло так сладко; Алис наклонилась снова, вобрала головку в рот так, как уже делала с его пальцами, старательно обводя рельеф языком, посасывая…
– Давай, умница. Еще…
Она взяла глубже, помогая себе снизу рукой, продолжая движения вверх и вниз, сильнее, быстрее. Ее уже несло этой волной, ничего больше не осталось, кроме обжигающего восторга: чувствовать свою власть над ним и одновременно – чувствовать, как он владеет ей, как сжимает и оттягивает ее волосы, как направляет, да, вот так.
– Сейчас… – выдохнул Марк.
Азарт и возбуждение охватили еще сильнее – да, Алис понимала, о чем он говорит, понимала, что сейчас будет. Но и не думала отстраняться – она хотела почувствовать все до конца и сделала несколько последних движений, сама не зная как, следуя только за ощущениями: втянуть еще сильнее, провести языком, быстро-быстро выглаживая набухшую венку…
Марк вздрогнул всем телом; сквозь шум крови в ушах она услышала короткий хриплый стон и почувствовала, как резко дернулась напряженная головка, а потом во рту стало солоно и горячо. Сильными толчками – еще, еще, еще.
Алис не отстранилась, пока не стихли последние вздрагивания члена. А потом, зажмурившись, отпустила и сглотнула. Солоно, вязко, странно и… хорошо.
Марк обхватил ее и прижал к себе. Дышал он тяжело, и кожа была влажной; Алис уткнулась ему в плечо, все так же закрыв глаза. Странное смущение вернулось, а вместе с ним пришли озноб и звенящая легкость во всем теле.
– Что ты со мной делаешь, – выдохнул Марк с нервным смешком, голос у него дрожал.
И руки тоже дрожали. Он взял сброшенный комом свитер, кое-как, не вытащив из него даже футболку, укутал Алис и снова прижал к себе.
– Тебе не понравилось? – лукаво уточнила она.
– Я вообще-то собирался первым заставить тебя кончить.
– Я тебя обставила.
– Да. – Он улыбнулся и поцеловал ее в нос. – Хулиганка.
Алис тоже довольно улыбнулась и вздохнула. Хулиганка, кто бы мог подумать! Это она-то, правильная девочка Алис Янссенс! Но с ним, здесь, сейчас, – да, эта ее часть словно окончательно высвободилась, как бабочка из кокона. И оказалось, что в ней нет ничего ужасного, ничего грязного и отвратительного, как постоянно повторял ее монстр и как Алис потом внушала сама себе. Она была прекрасна. Гармонична. Неповторима. И звучала с Марком в унисон – как будто была создана специально для него.
На лес уже окончательно опустилась тьма, в окно машины ничего нельзя было разглядеть, но Алис казалось, будто они с Марком окутаны каким-то теплым светлым облаком.