– Моя умница. Моя…
Глава 4
Они едва не опоздали на встречу с директором похоронного бюро. Марк вел машину как пьяный, голова вообще не соображала, а глупая улыбка не сходила с лица – он все время оглядывался на Алис, ловил в полутьме машины ее сияющий взгляд, такой же счастливый и бестолковый, как и у него.
Сколько времени они просидели в машине, он не знал. Он вообще ничего больше не знал и ни о чем не думал, он как будто перестал ощущать время и пространство – была только Алис в его руках, теплая и нежная, прижавшаяся к нему, расслабленная, доверяющая. Его. Вся вселенная сжалась до пространства машины, до этого объятия, до бессвязного шепота, вздохов, глупых нежностей и ленивых долгих поцелуев, и казалось, что больше ничего не нужно и не важно.
Марк подумал, что будь его воля – увез бы Алис куда-нибудь далеко, в другой город, в отель, где им никто бы не помешал. Даже не затем, чтобы продолжить. Не затем, чтобы немедленно взять реванш, – хотя теперь он знал, что не успокоится, пока не увидит, как она кончает (и много раз!) от его губ и языка, как больше собой не владеет, как бессвязно и отчаянно просит еще, умоляет его, совсем потерявшись, забывшись от наслаждения, полностью отдав ему контроль. Нет, для Алис это было пока еще слишком. Сейчас ему просто хотелось остаться в этом бездумном блаженстве только вдвоем, вот так, как они сидели в машине, – одни посреди леса; хотелось продлить это невероятное ощущение близости после секса, которое раньше он никогда и ни с кем не испытывал.
Это было даже смешно – все случилось так быстро и неожиданно, когда Марк думал, что его ждет целый марафон выдержки и терпения, когда собирался сам долго и медленно соблазнять ее, расслаблять и учить. А Алис…
Алис его поразила просто до глубины души. Он со смешком признавался себе, что совершенно ошарашен, – в первую очередь даже не из-за того, что именно она сделала, а как решительно и не раздумывая за это взялась. Без прелюдий, в самом деле! Храбрый ежик, конечно, всегда шел навстречу опасности, но в тот момент Марк отчетливо почувствовал, что она не столько хотела преодолеть свой страх, сколько и в самом деле… увлеклась. Словно из нее вдруг неудержимо выплеснулась необъяснимая, почти магическая, глубокая и темная сексуальность. То, что он в ней видел и чувствовал с самого начала, с первой встречи, даже когда она выставляла три кордона ледяных колючек. Сексуальность, которой Алис так в себе боялась и которая вдруг вырвалась, как язык пламени, вспыхнула настолько ярко и неожиданно, что он и сам потерял контроль.
Сексуальность, которую Алис позволила себе проявить именно с ним. При этой мысли Марк не мог удержаться от довольной и сытой ухмылки. С ним! Ни с кем больше. Он с удовольствием перебирал эти образы: как она, сначала зажмурившись, так храбро исследует, осторожно касается рукой; как с интересом пробует и учится – все смелее и смелее; как вдруг поднимает взгляд, полный темного желания, а потом он ощущает ее губы, обхватывающие член, чувствует ее горячий рот, нежное касание языка… А когда она, наконец оторвавшись, сглотнула…
В какой-то момент он испугался той темной вибрации, которая начала в нем нарастать в ответ на ее желание, но зверь… Нет, зверь сидел тихо. Марку было достаточно, более чем достаточно – вот так. Подстроиться под нее. Отдать ей себя. Слышать ее удовольствие. Получать свое удовольствие – от восторженного звучания Алис, от радости, которую она ощущала, потому что открывала новые грани себя, потому что отпускала свой страх, потому что побеждала преследующих ее демонов. И его темные фантазии словно отступили в тень, и ощущение, что у него и в самом деле получится быть «хорошим Марком», по-настоящему окрепло, и снова вспыхнула яркая искра надежды. Возможно, его страхи просто надуманы, и он способен быть нормальным, даже с Алис,особенно с Алис, – так звучащей с ним в унисон, так отзывающейся в самой глубине его лабиринта.
Черт! Тут же захотелось все немедленно повторить! А потом опять сидеть с ней вот так на заднем сиденье, целовать ее, шептать, какая она умница, и чувствовать совместное звучание – нежное, счастливое и теплое. Исцеляющее. Вот в чем было дело. Они и в самом деле словно бы лечили друг друга и, отражаясь друг в друге, как в зеркале, множили этот умиротворяющий свет.
Марк даже не заметил, как подъехал к участку. Припарковался он тоже как пьяный, – немного поперек, едва не зацепив бампером водосточную трубу. Парктроник истерически заверещал, и Марк очнулся, буквально за секунду успев вывернуть руль.
Голова не соображала, но хотя бы реакция не подвела. А вот чутье как будто притупилось. Видимо, он настолько был сфокусирован на Алис, что, оказавшись в участке, даже не сразу заметил эти тяжелые, удушающие волны, которые в другое время поглотили бы его в считанные секунды.
«Приехал…»
Он смотрел словно издалека, словно через стекло на три фигуры, стоявшие рядом со знакомым ему директором похоронного бюро. Марк пожал протянутую руку, коротко кивнул Жану и Жанне, ухмыльнулся, глянув на Мартена. Странно. Он ожидал от себя эмоций, целой бури чувств, досады, возмущения, гнева, но сейчас смотрел на дядю и не ощущал ничего. Это его попросту не трогало. Не взрывало. И даже присутствие Анри – суррогатного сына его семейки – не бесило. Словно исцеляющее умиротворение продолжало укутывать, как облако, защищая от вторжения чужих неприятных вибраций.
– Алис Янссенс, наш эксперт-криминалист, – коротко представил Марк.
– Очень приятно, – благодушно отозвался Жан. – Жан Морелль. Брат мадам Морелль.
– Алис вообще большая молодец, – тут же вставила Жанна. – Это благодаря ее профессионализму мы наконец узнали правду. И можем предать останки земле. Похоронить нашу мать. Эта тяжесть в нашем прошлом так долго на нас давила…
Марк поморщился. Это «Алис» в устах матери звучало слишком панибратски. Как будтоего криминалистка была маленькой девочкой, нуждающейся в похвале. Впрочем, Алис, кажется, восприняла это спокойно. Он чувствовал, что она не смущена и не раздосадована, – окутывающая аура