— Четыре. И от тренировок я тебя не освобождаю.
— Я понял.
Дверь хлопнула, и в комнату влетел Семен.
— А… Я… — он явно не знал, что делать. Развернулся, собираясь выйти.
Рудик встал.
— Я пойду. Спасибо, Александр Степанович.
И Рудик вышел, провождаемый двумя задумчивыми тренерскими взглядами.
— Что тут у вас? Опять дерьмодемон?
— Нет.
— А, ну и отлично! Сань, у меня на после отбоя есть план!
— Пойдем мазать конниц зубной пастой?
— Почти.
* * *
— Ну почему нельзя было взять налобный фонарик?!
— Потому что нельзя!
— Мы тут в темноте переломаем ноги.
— Тише! — шикнул Семен.
Они карабкались по россыпи черных скользких камней к нескольким скалам, выдающимся в море.
— Вот что за необходимость, я не понимаю… — ворчал Саша, оценивая, куда поставить ногу.
— Оттуда открывается самый лучший вид.
— На что?
— Сюрприз.
Наконец, они добрались до скал и устроились между. Вид отсюда открывался на пляж. Не тот пляж, на котором они днем тренировались, а соседний. И совершенно в данный вечер пустой.
— Сегодня полнолуние. Вид будет охуенный.
— Сема, ты еще и за лунным календарем следишь?
На Сашу в очередной раз шикнули и сунули в руку бутылку. Оказалось, с пивом.
— Так, стоп. У нас же спортивный режим и сухой закон.
— Потом спасибо скажешь. Это с пивом — самое то.
Саша не успел спросить, что «это», которое с пивом самое то. На пляже послышались голоса. Саша прищурился, вглядываясь. Вовремя. С визгом, на ходу сбрасывая одежду, троица девиц промчалась по пляжу и бросилась в море.
С этих скал реально открывался идеальный вид на мелководье, где плескались девушки. И полнолуние. Саша не помнил, он ли открыл бутылку или Семен. Помнил лишь вкус первого глотка. А Сема таки оказался прав. С пивом — самое то.
— Это конницы. Скажи — огонь?
Саша вздохнул и сделал глоток пива. Он вдруг понял, вот прямо сейчас понял, что по Инне все-таки соскучился. Одним конкретным местом — точно.
— Лучше бы мы пошли кого-нибудь зубной пастой мазать.
— Чего это? — возмутился Семен. — Смотри, какая картинка!
— Толку-то от этой картинки?
— А что? Пошли, присоединимся?
— Ты насмотрелся порно, Сема. Ты один с тремя не сдюжишь.
— Чего это один? А ты?
— А у меня…
У меня — что? Или кто? Подруга? Невеста? Инчик? Есть ли у Саши право на случайный перепихон? Этот вопрос его озадачил, потому что возник впервые. До Инны у него не было таких отношений, в которых в принципе мог возникнуть подобный вопрос. А с Инкой они всегда были друг у друга, так сказать, в шаговой доступности. А тут у тебя на глазах девки голые плещутся, а Инна черт знает где. Какая занимательная моральная дилемма.
Саша сделал долгий глоток.
— Я пас. Завтра подъем в шесть утра.
Они допили пиво под плеск и вскрики довольных девушек из конной секции. Дождались, пока те уйдут. А потом Сашка, как был, в одежде, зашел в море и махнул двести метров брассом. После шел вот такой, с капающей водой, до домика. Мокрая одежда липла к телу. Зато Сашу перестали волновать всякие непредвиденные вопросы про конниц и право.
* * *
— Здравствуйте.
Сашка от неожиданности выронил книжку. Он сегодня впервые за смену вечером не испытал потребности рухнуть в кровать и вырубиться. И поэтому после отбоя устроился на веранде с книжкой. Книгу эту ему вручила Инка, вместе с сиренью. Сирень ободрали демоны в первый же час дороги, а до книги очередь вот только дошла.
Семен отправился на свое приватное эротическое шоу, а Саша коротал вечер в компании мрачноватого, но в целом весьма лихо закрученного скандинавского детектива. И в самый напряженный момент…
Саша наклонился, поднял книгу и повернул голову. Кто там, неужели опять неугомонный Рудик? Впрочем, голос был, кажется, женский.
И силуэт тоже.
Она стояла в темноте, за кругом света от лампы на веранде, и угадывался только силуэт. Невысокая, стройная, в брюках. Волосы, кажется, светлые. Больше не угадывалось ничего.
Саша встал с кресла и сделал щедрый приглашающий жест.
— Добрый вечер. Прошу.
И женская фигура вступила в круг света. Поднялась на три ступеньки и остановилась.
Девушка и в самом деле блондинка. Волосы убраны вверх и скручены. Лицо чистое, без косметики. Приятное — открытый лоб, большие глаза, все черты аккуратные, только вот рот неожиданно крупный. Фигурка тоже аккуратная, насколько видно по непритязательной одежде — трикотажные штаны и кофта на «молнии», на ногах кроссовки. Удобно, не более. А еще по тому, как она поднялась по лестнице, Саша безошибочно определил, что с физической нагрузкой девушка на «ты». Телом своим она владеет прекрасно. В общем, со всех точек зрения приятная барышня. И совершенно незнакомая.
Так. Это кого же к нам занесло?
— Рада увидеться с вами, Александр.
А вот это неожиданно. Имя знает? Журналистка? Фанатка, не дай бог? Публичность — ветреная сука, и быстро забывает тех, кто сходит с этого колеса. Раньше Сашка спокойно воспринимал свою узнаваемость. Но за два годы тренерской работы как-то расслабился на этот предмет. Наверное, зря.
— Вы знаете, кто я?
— Знаю.
А потом Сашу удостоили его собственной краткой профессиональной биографии. Со всеми знаковыми событиями: за какие выступал клубы, какие были самые удачные сезоны, сколько заработано очков. Эта девушка знала о его карьере все. Включая номера, под которыми Александр играл.
Однако… Неужели все-таки фанатка? Поначалу Сашка к фанаткам относился с энтузиазмом. А чего? Они дают! Почти всегда. Потом это стало утомлять. А сейчас же…
— Хорошо. Зачет сдан. Вы знаете, кто я. А кто вы?
Она шагнула вперед. Встав уже достаточно близко, на расстоянии вытянутой руки. Что-то было в этой девушке, что версия с фанаткой вдруг исчезла. Гордый разворот плеч, почти царственная шея, прищур глаз, и как будто усмешка прячется уголке пухлых и, похоже, натуральных губ.
— А вы не знаете, кто я?
Нет, это просто заговор какой-то. Который вечер Сашке показывают ребусы. То Рудик, то эта… загадочная!
— Я вам подписывал джерси, а потом в этом же джерси и отодрал?
Вечернюю тишину нарушил женский смех — красивый и чуточку хрипловатый. У нее вообще очень приятный голос — вдруг запоздало сообразил Саша. Чуть низковатый для женщины, но с заманчивой хрипотцой.
— Александр, вы прелесть!
Он, может, и прелесть, а ситуация — пиздец. А девушка продолжала смотреть на Сашу с каким-то веселым и непонятным любопытством.
— Вообще-то, я чемпионка.
— Вообще-то, я тоже.
— Ну вот. Поэтому я вас знаю,