Она поднялась с кресла. Ее темно-бордовый халат был весь в пятнах и помят, и казалось, что она не мылась... слишком долго. Однако на ее изможденном лице Зак разглядел следы былой красоты. Это вызвало у него странное чувство, которое он мог описать только как грусть. Работа Зака предоставляла множество возможностей столкнуться с тем, как плохо люди поступают друг с другом, но столь же часто она демонстрировала и то, как плохо люди поступают самими с собой.
Диана, прищурившись, посмотрела на него и повернулась, следуя за Джози через распашную дверь, которая, должно быть, вела на кухню.
Зак сел на стул у окна и выдохнул. Слегка приоткрыл тяжелую штору. Солнечный свет осветил комнату. Лучше. Хоть немного. Он достал телефон и быстро отправил Джимми сообщение. Из соседней комнаты послышался звон посуды и голос Дианы, ясный как день.
— Ты с ним трахаешься? С этим детективом? — спросила она, явно жуя, пока говорила.
— Мама, — прошипела Джози тихим голосом, но не настолько, чтобы Зак не услышал.
— Держу пари, он хорош в постели. — Она издала хриплый насмешливый звук. — Только на это они и годятся, — сказала ее мать, как будто Джози и не говорила. — Особенно с таким красивым личиком. А тело? Он выскочит за дверь прежде, чем успеешь сказать «бу-у-у».
Посуда зазвенела громче — Джози явно пыталась перекрыть голос матери шумом.
Зак поежился от ее слов.
— Ты все еще ищешь этого своего ребенка? Будет сложнее найти мужчину, особенно такого, как этот, если будешь с ребенком на руках. Поверь мне, я знаю. Наверное, было бы лучше...
— Не надо, — сказала Джози, и даже из другой комнаты Зак услышал предупреждение в ее голосе. Сталь. Ее мать явно переходит черту.
После этого пожилая женщина замолчала.
Зак остался сидеть на своем месте, переписываясь с Джимми, у которого не было никаких важных новостей, и время от времени выглядывая в окно, чтобы убедиться, что его машина в безопасности. Джози ходила взад-вперед, нося белье, мусорные баки, прибирая всякий хлам, который был разбросан по всему дому. Ее мать ушла в комнату в задней части дома, и Зак услышал, как включился телевизор, по которому играла драматическая музыка и часто показывали рекламу. Скорее всего, смотрела мыльную оперу. Зак наблюдал за передвижениями Джози. По сути, она выполняла роль домработницы для своей матери, и ему было интересно, как долго она этим занимается.
Примерно в девять тридцать Джози пошла в заднюю часть дома, он услышал короткий разговор, а затем девушка вошла в гостиную.
— Готов?
Боже, как же он был готов. Зак кивнул и вышел за ней из дома на яркий дневной свет, где можно было дышать полной грудью.
Они сели в его машину, и, пока он заводил двигатель и отъезжал от обочины, Джози продолжала смотреть в окно. Она казалась подавленной и злой.
— Как часто ты у нее убираешься?
— Раз в две недели, — пробормотала она ровным голосом.
Через минуту девушка посмотрела на него, а он — на нее. Ее взгляд скользнул по его лицу, прежде чем Зак снова посмотрел на дорогу.
— Тебе нужно принять душ, чтобы избавиться от запаха.
— От меня пахло и похуже, чем сигаретным дымом. — Он обратил внимание на классическую красоту ее профиля, изящные линии подбородка, носа, изгиб ресниц и снова задался вопросом, как возможно, что Джози разделяла ДНК с женщиной, которую называла мамой. — Похоже, это не делает тебя счастливой — убирать за ней. Зачем ты это делаешь?
Джози вздохнула.
— Я долгое время не общалась с ней. До того, как меня похитили, я не разговаривала с матерью больше года. А до этого — только потому, что это было неизбежно, поскольку я жила с ней. Когда я была ребенком, она много пила, была злой пьяницей и срывалась на мне. Я рассматривала колледж как спасение, и надрывалась, чтобы поступить в Калифорнийский университет, и больше не оглядывалась назад. — Она провела пальцем по стеклу, сделав паузу. — Когда я сбежала, она пришла в больницу. Сказала, что завязала с алкоголем и хочет наладить отношение. До недавнего времени я почти не выходила из своей квартиры. Она заходила время от времени, но нечасто. — Джози снова вздохнула. — А в прошлом году она позвонила и сказала, что у нее рак. К тому времени я жила в Оксфорде и подумала: как я могу навещать больную тетю, но игнорировать собственную мать? — Она посмотрела на Зака. — Ей нужна была помощь, в некоторые дни она вообще не могла встать с постели. Я стала ходить для нее в продуктовый магазин, делать уборку. Я бы наняла кого-нибудь, если бы могла, но пока каждый пенни идет в дом на ферме.
Джози снова замолчала, и Зак подумал, что девушка больше ничего не скажет. Но потом она посмотрела на него.
— Она моя мать, — снова тихо сказала она.
Да, это так. А еще она злобная стерва, которая большую часть своей жизни обращалась с дочерью как с мусором, да и сейчас, судя по тому, что он видел. Ему уже приходилось видеть подобные семейные отношения. К сожалению, слишком много раз.
«Ты все еще ищешь этого своего ребенка».
Зак подумал о доске с информацией в комнате Джози, о том, что она никогда не отказывалась от своего ребенка, ни разу за восемь долгих лет, в течение которых она боролась так, как он, вероятно, и представить себе не мог. Джози была в два раза лучшей матерью, чем эта женщина, хотя знала своего сына так трагически мало времени.
Преданность Джози восхищала его, даже если она была верна до крайностей.
ГЛАВА 20
Раньше
Схватки пробудили ее от глубокого сна: болезненное напряжение в животе разлилось по спине, а затем снова ослабло. Джози застонала, приняла