Она что-то упускала, чувствовала это нутром.
ГЛАВА 33
Раньше
Джози снова вставила выпрямленную пружину, устремив взгляд на стену перед собой и не видя ее, прислушиваясь к крошечным щелчкам в замочной скважине наручника. Рука судорожно сжалась, и она с досадой выронила острый кусок металла. Это бесполезно. Это никогда не сработает.
Пот стекал по ее лбу и щипал глаза, а небольшой ожог не давал ей опустить голову вперед, чтобы свернуться калачиком под испачканным одеялом и хоть немного поспать. Вместо этого она вытерла влагу, попавшую в глаза, и резкая судорога заставила ее зажмуриться и подтянуть колени. Она почувствовала, что по бедру стекает кровь. Это началось еще в начале дня, сначала это была лишь маленькая струйка, но теперь она чувствовала, что ее поток усиливается. По крайней мере, лихорадка помогала справиться с болью от холода в комнате.
Она была так слаба, что едва могла сидеть. Подхватив распрямленную пружину, она легла на спину и, глядя в потолок, потянулась к замку и снова вставила инструмент в замок. Наступили сумерки, но уличный фонарь еще не зажегся. Джози видела, как на бледно-сером небе начинают появляться звезды. Несколько снежинок порхали вниз, собираясь в углах окна. Не отрывая взгляда от крошечных, слабых отблесков звездного света, пальцами крутила тонкий инструмент, который сама смастерила. Она почувствовала, как металл зацепился за что-то, и, вместо того чтобы вытащить его, надавила на него, и громкий щелчок эхом разнесся по комнате.
Оковы соскользнули с ее руки.
С минуту Джози не могла понять, что произошло. Не могла понять, что свободна. Ее руки лежали на матрасе над головой, а одинокий наручник, который был не ней, упал.
Ее охватил шок. Девушка вскочила на ноги, с губ сорвался крик, взгляд искал то, во что она не могла поверить, несмотря на то что ее руку не прижимали к стене, а на запястье не было металлического наручника. Она посмотрела на открытые кандалы на матрасе и поднесла руки ко рту, чтобы сдержать вопль неверия и отчаянного удивления.
Я свободна. Я свободна. Я свободна.
Она поднялась на ноги, но ноги подкосились под ней, и она ухватилась за стену.
Только она еще не была полностью свободна.
Шатаясь, девушка подошла к двери и изо всех сил потянула ее на себя. Дверь была заперта на засов снаружи. Джози посмотрела в окно, на звезды, мерцающие в ночном небе. Ей показалось, что она слышит звук снаружи — шаги, — и бросилась обратно к матрасу, села и спрятала руку за спину, чтобы казалось, что она все еще в кандалах. Сердце бешено колотилось, по лицу стекал пот. На полу были большие капли крови, которые вели от матраса к двери. Они выдадут ее.
Я не вернусь.
Несмотря на воспоминание о его обещании, страх охватил ее, когда она напрягла слух, чтобы вслушаться, адреналин хлынул в ее кровь. Ничего.
— Спокойствие, сохраняй спокойствие, — шептала она себе.
Непреодолимая потребность рыдать, паниковать, кричать одолевала ее, но она все проглотила. Ее малыш. К горлу подступил всхлип. Ее ребенок был где-то там, и он нуждался в ней. Она взяла себя в руки.
Я иду, Калеб. Мама идет.
Она не могла выти через толстую металлическую дверь, запертую снаружи. Единственной надеждой было маленькое окошко в стене. Джози с минуту смотрела на него. Оно вдруг показалось ей невероятно маленьким. Но это был единственный выход. Либо так, либо ждать возвращения Маршалла, если он вообще вернется. Но он заверил ее, что больше не придет. И она знала, что в любом случае слишком слаба для этого. У нее не было надежды одолеть его. Она слабела с каждым днем.
Влага копилась в ее глазах. Она не знала, пот это или слезы. Девушка пошатнулась и уперлась в стену, когда ее захлестнула волна тошноты. Колебаться было некогда. Джози схватила конец матраса, с которого не сходила столько месяцев, на котором родила своего ребенка, и потащила его к стене под окном. Подперла его под углом и попыталась взобраться на него, издав стон разочарования, когда он сложился пополам и сполз по стене под ее весом. Попробовала еще раз, потом еще, и все повторялось до тех пор, пока у нее не затряслись ноги и не закружилась голова. Она чувствовала, как кровь медленно стекает по ноге, остатки жизни покидали ее тело медленной струйкой.
Ей предстояло быстро взбежать по матрасу, пока он не успел прогнуться под ее весом, и ухватиться за подоконник, хотя одна рука, которая еще десять минут назад оставалась скованной, была слабой и покалывала. Нелегкая задача, когда было трудно просто удержаться на ногах.
Джози глубоко вздохнула и взбежала по матрасу, оттолкнувшись от него как раз в тот момент, когда он начал прогибаться. Она вскрикнула от боли, не дотянув до выступа по меньшей мере на фут, и рухнула на пол вместе с матрасом. Какое-то время она лежала и плакала, ее тело сотрясалось.
Это невозможно. Я умру здесь. Умру в шести футах от свободы, и звезды будут мерцать надо мной, пока буду истекать кровью на полу своей тюрьмы.
Нет!
Она поднялась на ноги. Нет. Нет. Выжить так долго тоже казалось невозможным. Доносить беременность до срока, родить в одиночку — все это казалось безнадежным. Выбраться из оков было совершенно немыслимо. Но она сделала все это. Сделала все эти невозможные вещи. И сделает еще одну.
Она не умрет на полу, сдавшись, когда где-то там ее ребенок будет плакать по своей матери. По ней. Она привела его в этот мир, и должна была продолжать пытаться, если в ней есть хоть слабое дыхание жизни.
Джози поднялась, прислонила матрас к стене, встряхнула затекшей рукой и сделала глубокий вдох, прежде чем снова вскарабкаться по нему и броситься к окну. Она с криком врезалась в стену, даже не успев ухватиться пальцами за выступ.
Но она подобралась ближе.
Снова и снова она перекладывала матрас и взбегала по нему, и ее крики боли, когда ударялась о стену, смешивались с рыданиями, которые больше не могла сдерживать. Все ее тело сотрясалось, комната колебалась вокруг нее, мозг пульсировал, плечо болело от непрекращающихся ударов о стену снова и снова.
Она собрала все оставшиеся силы и с могучим боевым кличем, который исходил из того