Джози и ее адвокат вышли из офиса, и Зак последовал за ними. Догнав их у лифта, он окликнул ее по имени.
Девушка повернулась, выглядя потрясенной горем. У него перехватило дыхание.
— Джози, — повторил он.
Ее губы дрогнули, но она сумела улыбнуться.
— Просто дай мне немного времени, Зак, — сказала она хриплым от отчаяния голосом.
Он отступил назад. Каждый мускул в его теле болел, включая сердце. Это убивало его. Лифт звякнул, Джози и ее адвокат, пожилой человек, которого посоветовал Зак, вошли внутрь. Двери начали закрываться, и у Джози подкосились колени, адвокат подхватил ее, когда первый всхлип вырвался наружу.
Зак бросился к лифту, но двери захлопнулись. Он оперся руками о холодный металл, чувствуя, как его пронзают разочарование и душевная боль. Беспомощность.
Через мгновение Зак отступил назад и подошел к окну, выходившему на парковку внизу. Он увидел адвоката Джози, который вел ее к своей машине, явно поддерживая часть ее веса, если не большую часть. Она ждала, сколько могла, пока ее горе не выплеснулось наружу.
Зак смотрел, как самая смелая женщина из всех, кого он знал, садится в машину, как она отъезжает, мать, которая любила своего сына так беззаветно, что отпустила его. Дважды.
ГЛАВА 46
Дорогой Рид,
Меня зовут Джози Стрэттон, и я твоя биологическая мать. Уверена, ты уже знаешь, что твое рождение было совсем не типичным. Когда вспоминаю об этом, то удивляюсь тому, что мы вообще смогли пройти через это. Но, может быть, это и не так, ведь из всего, что случалось в моей жизни, ты был для меня самой большой мотивацией продолжать стараться, двигаться вперед, быть лучше, сильнее и смелее, чтобы однажды, если мы снова встретимся, ты гордился мной.
Я знаю, как сильно твои мама и папа любят тебя, как они готовы защищать тебя, не жалея жизни. Я видела это на их лицах, когда встретила их, и это всегда будет утешать меня. Но я хочу, чтобы ты знал: еще до того, как они взяли тебя на руки и приняли в свое сердце и в свой дом, ты уже был любим, глубоко и безоговорочно. Я не хочу, чтобы ты сомневался в этом, ни на секунду.
У меня было не самое лучшее детство; твои мама и папа, возможно, говорили тебе об этом. Мне потребовалось много времени, чтобы понять, что такое любовь на самом деле, потому что примеры, показанные мне, были совсем на это не похожи. Именно ты, мой драгоценный мальчик, наконец-то научил меня истинному значению этого слова. И, в конечном счете, именно мое понимание любви позволило мне отпустить тебя. Надеюсь, ты чувствуешь это всем сердцем.
Ты всегда будешь величайшим благословением в моей жизни, и я буду любить тебя до последнего вздоха и после.
Джози.
ГЛАВА 47
В городе по-прежнему царила суматоха. Дело Чарльза Хартсмана было главной темой местных и национальных новостей, и поиски печально известного серийного убийцы продолжались. Однако на данный момент у них не было никаких зацепок. Казалось, что мужчина просто растворился в воздухе, что пугало и озадачивало, учитывая, что он занимался только низкооплачиваемой работой. Возникал вопрос, как он мог финансировать жизнь в бегах? Это не давало покоя Заку.
Они выяснили, что последней работой Чарльза Хартсмана была работа уборщика в университете в Цинциннати. Никто не мог описать этого кроткого человека, кроме как сказать, что он был тихим, часто носил кепку и не высовывался. Он сыграл еще одну роль — человека, который был практически невидим, но который явно наблюдал за профессором, узнавая о его последних похождениях. Зак понимал, что Чарльз Хартсман убил этих женщин только потому, что в его понимании они были виноваты, но и спланировал время обнаружения их тел, чтобы в конечном итоге привести полицию прямо к профессору Меррику. Он не «лежал на дне» в течение восьми лет. Он убил еще больше тех, кто был виноват, когда представилась возможность. Но в основном он строил планы и разрабатывал стратегию, чтобы полностью уничтожить человека, которого считал ответственным за свою боль и страдания.
Зак подумал о профессоре, содрогаясь от картины, которая все еще всплывала в памяти, когда его мысли возвращались в тот темный подвал, где профессора изрезали и оставили жить, а не умирать. Это была последняя битва Чарльза Хартсмана. И он победил, по крайней мере, как полагал Зак, в мыслях самого Чарльза. Карьера профессора закончилась, он с позором покинул университет, его семья исчезла, и до конца жизни люди будут содрогаться, глядя на его изуродованное шрамами лицо. Зак потер рукой заросшую щетиной челюсть.
— В приемной кто-то хочет поговорить с тобой, Коуп, — сказал один из детективов, направляясь к своему столу.
Зак вздохнул. Скорее всего, СМИ. Черт, как же он устал. Он был на пределе сил уже несколько недель, жил на кофеине и адреналине, изо всех сил стараясь дать Джози свободу, о которой она просила.
Джози.
Его сердце сжалось. Черт, как же он по ней скучал.
Он подошел к стойке регистрации, где привлекательная женщина, на вид лет тридцати, стояла рядом с другой привлекательной женщиной на несколько десятков лет старше. Обе они были одеты консервативно, в ушах и на пальцах сверкали дорогие украшения. Через плечо были перекинуты дизайнерские сумочки. Определенно не репортеры. Любопытство разгорелось с новой силой.
— Детектив Коупленд? — спросила женщина помоложе, подавшись вперед.
— Да, — ответил он, протягивая руку обеим женщинам.
— Мы можем где-нибудь поговорить?
Зак провел их в соседний кабинет и предложил присесть.
— Нет, спасибо, — сказала молодая женщина. — Это не займет много времени. — Она взглянула на старшую женщину. — Тот человек из новостей? Чарльз Хартсман?
— Да? — нахмурившись, спросил Зак, облокотившись на стол позади себя.
— Моя мать только что призналась мне, что встречается с ним уже несколько лет.
Встречалась с ним? Щеки пожилой женщины запылали. А-ах.
— Он сказал мне, что итальянский иммигрант, который оставил нищенскую жизнь на родине, чтобы жить здесь, в Америке. Он приехал, не имея ничего, кроме рубашки на себе. — Ее румянец усилился. — Он был очень убедителен, — сказала она, отводя взгляд.
Ее дочь прочистила горло.
— Ближе к делу, мама.
— Ну, он, то есть...
— О, ради Бога! — Ее дочь подалась вперед. — Он обманул ее. Украл у нее деньги, а потом исчез.
— Украл деньги? — спросил Зак, переводя взгляд с одной женщины на