Фляжка Андрона уже опустела. На пустынь спустился томный и густой вечер, и на темном небосклоне стали зажигаться первые звезды. Стрельцы запалили костер. Андрон еще несколько раз сходил в хижину глянуть, как дела у его больного. Елеазар крепко спал. Его грудь монотонно поднималась и опускалась.
«Дыхание ровное, не прерывистое, без хрипов!» – отметил для себя лекарь.
Рана тоже не кровоточила. Андрон давно заметил, что обычно в первые часы бинты, которыми перевязали рану, хорошо пропитываются кровью из этой раны, а в случае со старцем, опять же, все наоборот. Чудеса, да и только. Встанет он, Андрон, на зорьке, войдет к старику в хижину, а посреди нее старец стоит и обращается к нему:
– Давно ли ты исповедовался и причащался, Андронушка?
Лекарь замотал головой. «Наваждение какое-то». Ранее двух недель с такими ранами не встают с постели.
Заскрипели сверчки. Верхушки деревьев утонули в пении ночных птиц. Стрельцы достали горькую из запаса. Подбросили сучьев в костер. Андрон вышел из хижины и присел к служивым.
– На поправку старик пойдет! – без тени сомнения заключил он.
Стрельцы перекрестились и радостно закивали головами.
– Слушайте, чего поведаю вам, братцы, – начал один из стрельцов. – Жил я в Замоскворечье, а службу нес в карауле в Китай-городе. Но в тот день несли мы службу в Котельной слободе, у церкви Николая Чудотворца, где река Яуза в Москву-реку впадает. Овражик там небольшой есть. Детишки малые на санках зимой на овражике том катаются. Идем, значит, караулом мы вдоль оврага того, под ногами – грязь, снег тает. Москва-река чуть льдом стала. С четвертину ломтя каравая лед толщиной.
Второй стрелец дернул рассказчика за рукав:
– Не томи давай. Ближе к делу.
Рассказчик стрелец утер усы от горькой.
– Идем, значит. Видим, идет купец пьяный.
– Откуда знамо, что пьяный? – вопрошают слушающие.
– Ну как откуда? – удивляется рассказчик. – Шатает его, словно в море ладью.
Все выдохнули.
– А за пьяным купцом тем бочком-бочком, тайно увязался какой-то верзила. Сущий Голиаф, вот вам крест.
Рассказчик перекрестился и выпил налитую ему стопку.
– Так вот, – продолжил он. – Голиаф этот плечом столкнул купца в овраг и сам за ним следом. Мы шум подняли, ибо видим – дело лихое и бесчестное. Голиаф тот от нас бежать. А впереди – Москва-река, позади – караул с пищалями. – Тут рассказчик остановил повествование, словно вновь пережил тот самый день. – Налей еще! – попросил он Андрона. – Сейчас про чудо Господне услышите.
– Чудо? – усомнился другой стрелец.
Рассказчик молча кивнул, а затем продолжил:
– Голиаф этот бесчестный от нас побегиша со всех ног, выскочил на реку и не провалился, хотя лед был очень тонкий.
Глаза слушающих округлились.
– Вот так вот он и побежал по льду на другую сторону Москвы-реки, и нигде под ним лед не треснул.
– Ну а вы чего следом не побежали за нечестивым? – поинтересовался Андрон.
Рассказчик махнул рукой:
– Пробовали. Не держит лед. Сразу трещит и ломается, аки сухие ветки.
У костра воцарилась тишина.
– Вот ты скажи мне, лекарь! – вопрошал стрелец. – Чудо это али не чудо?
– Чудо! – прохрипел за лекаря другой стрелец. – Как есть чудо.
Андрон молчал. Ему как практикующему лекарю был непонятен этот процесс, который все называли чудом. Он даже догадывался, что все это просто часть каких-то привычных миру природных явлений. Привычных окружающему людей миру, но не понятных самим людям. Для того чтобы понимать суть этих природных явлений, нужно читать много книг, и желательно иноземных, где эти явления были весьма подробно описаны, и кто-то из описывающих их был уже сожжен на костре за ересь. Подобное было и в Московском царстве и получило название «ересь жидовствующих».
Но сейчас Андрон думал не об этом. Лекаря беспокоило слишком быстрое заживление ран старца. Такого явления он ранее не наблюдал. И этот случай нужно обязательно задокументировать, как и порядок действий, что он, Андрон, провел над раной больного. Может, корень успеха в порядке проводимых процедур и дезинфекции? Прошлый его пациент с такой же огнестрельной раной благополучно скончался через три дня от обширного сепсиса.
«Нужно поднять записи предыдущего лечения, – заметил себе Андрон. – Сравнить и найти причину».
Андрон всегда записывал за собой ход и суть лекарского вмешательства в тело больного или раненого. Записи Андрон бережно хранил, надеясь когда-нибудь составить по ним свою Библию. Библию практикующего лекаря Московского царства.
От горькой и тепла костра караульных разморило, вместе с ними и лекаря Андрона, пребывающего сейчас в смятении духа. Никто не заметил в опустившейся мгле фигуры монахов, сопровождаемых мальчишкой и тем самым Голиафом, историю которого поведал один из караульных. Удары прикладов в голову окончательно приклонили караульных к матери-земле. Распластав руки и ноги и не издав ни единого возгласа, стрельцы повалились у костра. Лекарь Андрон успел выстрелить из пистоля в темную фигуру монаха, но удар в затылок приземлил и его. Монахи сгрудились вокруг костра, осматривая лежащих стрельцов.
Радоваться было нечему. Из-за леса раздался рев походной трубы. В лагере Волохова на пристани услышали одинокий выстрел и подняли тревогу. Зосим, привычный к таким делам, лишь покачал головой и крикнул инокам, чтобы те забирали старца Елеазара из хижины. Нужно успеть пробиться к монастырю, пока стрельцы не перерезали путь.
На войлочном ковре лежала фляга с горькой, из которой тонкой струйкой сочилось содержимое. Один из стрельцов, очнувшись, тихо застонал. Зосим прикладом пищали успокоил его и поднял фляжку. В ноздри пахнуло знакомым запахом. Давно он не прикладывался к горькой. «Один глоток не грех», – подумал Зосим и приложился губами к фляжке. Горькая разлила по телу тепло. Обожгла внутренности. Зосим аж крякнул от неожиданности. Занюхал пропахшим рыбой рукавом кафтана. Иноки меж тем вынесли преподобного Елеазара. Старец указал им на перевязанную бинтами рану от пищали. Зосим все понял. Его самого один раз подстрелили, и он знал, чем может обернуться, если гнушаться покоя в излечении.
– Преподобного понесем на себе! – сердито буркнул он монахам.
Елеазар узнал его голос. Протянул руку. Зосим тут же очутился рядом и приложился губами к руке преподобного.
– Мы уж и не чаяли, отче! – заскулил бывший разбойник.
– Полно вам, чада! – с трудом ответил Елеазар. – На все воля Вседержителя. Не пробил мой час.
Иноки осторожно понесли Елеазара.
На полпути вернулся Макарка с криком:
– В обитель нельзя. Стрельцы дороги преградили.
Со стен монастыря раздались выстрелы. Зосим утер пот со лба. Иноки застыли. Никто не знал, что делать.
– В деревню надо, – сбиваясь, сообщил Макарка. – Там лодку искать и на остров Анзер старца переправить. Там