Зосим не понимал, что тянет его сердце к этой простой поморской девушке. И на внешность она самая обыкновенная – что лицом, что телесами. Щупал Зосим и покраснее девиц. Но то дело было в Москве. Там, как на подбор, и белокурые, и смуглые, и славянки, и татарки, и прочие народности. Любую выбирай, только б гроши в кошеле звенели. А гроши у абы кого в карманах не звенят. Тут ты али боярин и дворянин, али купец успешный. Ремесел Зосим никаких не ведал, да и не нужны ему были ремесла.
Охота и ловля рыбы пришлись Зосиму по душе. Возвращаясь к хижине с очередной добычей, он глазами искал Ульяну. Не было дня, чтобы Ульяна не встречала его с охоты. Застенчиво улыбаясь, она сбегала вниз по лесной тропе и, смеясь, осматривала его добычу. Голиаф, смущаясь, улыбался в ответ и протягивал ей навстречу широкую мозолистую ладонь. Они вместе поднимались по тропе, не проронив ни слова. Иногда вместо слов Зосим передавал Ульяне добытого зайца или лису и скрывался в лесу, затем выходил из него, держа в руках букет подснежников. Ульяна, опустив глаза, принимала его букет и прижимала цветы к груди.
Елеазар наблюдал, как между этим угрюмым великаном и хрупкой поморской девушкой зарождается нечто большее, чем дружба. В один из майских дней, когда на березах распускаются листья и воздух наполняется благодатным теплом, трелями соловьев и прочих певчих пташек, Зосим сделал неуверенную и нелепую попытку обнять Ульяну. Она не отвергла его. Скорее даже испугала, крепко сжав свою ладонь на его руке и прильнув головой к его широкой груди.
Зосим закрыл глаза. В его сердце клокотало доселе неведомое ему чувство. Он бережно заключил девушку в свои объятья, они так и стояли, пока их не окликнули спешащие к Елеазару иноки. Елеазар объяснил, что чувство, которое посетило Зосима, есть любовь. И чувство это светлое и доброе. Можно даже сказать, богоугодное, ибо Господь любил всех. И именно с такой малой любви между мужчиной и женщиной и началось большое чувство.
В свое время питал он надежды, что Зосим станет послушником при Соловецкой обители, затем иноком и жизнь свою посвятит служению Богу. Но Бог распорядился по-своему, и потому жалеть тут не о чем.
– Тебя всегда больше тянула мирская жизнь, – поучительно изрекал Елеазар. – И она же, словно бурная река, сбила тебя с ног, но ты выплыл из стремнины, положившись на Господа нашего Иисуса Христа. Потому и в обитель бежал. Ныне же ты желаешь вновь идти по реке мирской жизни, но теперь ты знаешь о многих препятствиях, что встретят тебя на этом пути. Перечить и отговаривать я тебя не могу. Но знай, что теперь ты не один и тебе придется жить рядом с другим человеком. Тебе же нужно сделать ваш путь безопаснее и спокойнее. Напоследок прочту из Иоанна Златоуста: «Брак не есть какое-либо препятствие для благочестия».
Зосим молча кивнул, соглашаясь со словами старца. На его глазах блеснула маленькая слезинка, которую он тут же утер рукой, словно стыдясь самого себя.
– Мы построим дом на другом берегу острова, – тихо прошептал Зосим. – Будем тебя навещать, отче.
В морщинистых и впалых глазах Елеазара сверкнула искорка. Он протянул ладонь, которую Зосим и Ульяна, опустившись на колени, поцеловали.
– Повенчаю вас позже, – ответил Елеазар. – Ныне же будьте женихом и невестой.
– Преподобный отче! – Из кустов вынырнули два инока. Отряхнув мятые рясы от лесной хвои и скинув заплечные мешки, они упали перед Елеазаром на колени.
Зосим потянул Ульяну за край сарафана, давая понять, что сейчас им здесь не место. Иноки были взволнованы, что выдавала покрасневшая кожа на их изнеможенных лицах.
– Отдышитесь сперва, – произнес Елеазар.
Иноки сделали по глубокому вздоху и перекрестились.
– Благослови, отче, на путь дальний! – затараторил один из них.
– Далеко собрались? – поинтересовался Елеазар.
– На Святую землю, в град святой Иерусалим, чтобы молить Господа и Царицу Небесную об избавлении обители нашей от напасти страшной.
Елеазар, сморщив лоб, с сомнением в сердце спросил:
– Дойдете ли?
Иноки дружно закивали головами:
– Дойдем, дойдем.
Сомневаться в успехе их мероприятия у Елеазара было много причин. Первая заключалась в том, что с Соловецкого острова нужно переправиться на большую землю. Вторая причина была в том, что даже по достижении границ Московского царства паломников встречают недобрые места. За бывшей засечной чертой начинается Дикое поле. Оно, конечно, отчасти заселено казаками, но больше рыскают крымские татары, подданные турецкого султана и ногаи. Потому идти лучше через королевство Польское в Болгарию, там на корабле мимо турецкой Порты в море Средиземное. Путь длинный и опасный – хватит ли сил?
– Желание похвальное, братие, – изрек Елеазар, – но ныне почти неосуществимое. Сгинете и пропадете.
Иноки помрачнели. Желая хоть как-то успокоить их разгоряченные сердца, Елеазар подошел ближе и положил свои ладони им на чело.
– А за обитель нашу во спасение от неприятеля можно и на острове Соловецком горячо молиться. Ибо ежели молитва ваша горяча и от всего сердца идет, Господь обязательно услышит мольбы чад своих.
В лагере стрельцов поубавилось, большая часть вновь ушла вместе с воеводой Волоховым в Мезень в надежде весной возвратиться. Весть о том, что стрельцы на зиму сняли осаду, на Анзер приносили те же два беспокойных инока. Сколько они ни упрашивали Елеазара вернуться, преподобный стоял на своем, заявляя инокам, что теперь его дом на Анзере. Монахи скрепя сердце соглашались с Елеазаром и следовали обратно.
Место для избушки Зосим выбрал еще с прошлого лета. Уж больно запала ему в душу маленькая уютная бухточка, укрытая от северных ветров. Каменистый берег, почти сплошь заросший молодым ельником, скрывал от посторонних глаз с Белого моря небольшую пустошь. Здесь и дом поставить можно, и огородик вспахать. Правда, произрастать на нем будет немногое, но много ли им надо, отшельникам-беглецам, укрывшимся от людских глаз. Да и дым очага с острова Соловецкого будет не виден, стало быть, и гостей неожиданных внезапно ждать не придется.
– Хорошее место! – довольно заключил Зосим, осматривая лесную поляну.
Ульяна согласно кивнула. Она многое одобряла в поведении своего жениха. Возвращаться в сгоревшую деревушку на берегу девушка не хотела. Да и кто там сейчас ждет ее?
Преподобный Елеазар поведал, что деревню стрельцы пожгли. Правда, сам он в то время был без сознания, но словам иноков Симоны и Енакие он вполне доверяет. К тому