— Отвернемся! — гаркнул на всех Джаби. — У него сейчас полный секрет…
Цабатоевцы дружно отвернулись и увидели, что гость смущенно сует в руку Артагану блестящую круглую коробочку.
— Пожалст, не надо… — сказал Артаган с просительной улыбкой, протягивая подарок назад. — Каждый дорожник привыкает к своей рулетке!
— Я дорожу своею. Поэтому и дарю… — сказал гость и нетерпеливо крикнул шоферу: — Трогай же…
Машина пробуксовала на месте, но могучие руки цабатоевцев прямо-таки вознесли ее на крутой бугор.
После этого визита люди стали работать вдумчивее. Если кто из новичков лез препираться с Артаганом, его осаживали окружающие: «Ва, ко́нах! [36] Твоему уму здесь делать нечего, пусть он продолжает отдыхать. Мы сами видели, как Артаган инженеру отвечал…»
Абдурахман на очередном сходе все-таки узаконил желание цабатоевцев строить дорогу. Проголосовали и за нормы отработки на трассе — кто сколько часов должен отдать стройке. «А то будем поглядывать друг на друга, плодить обиды, — сказали выступавшие. — Теперь, когда народ двинулся, можно ленивых и подстегивать!»
Поначалу Артаган, к удивлению председателя сельсовета, ничуть не беспокоился о количестве людей на трассе.
— Сколько сегодня придет — столько придет! — беспечно отмахивался он.
— Может быть, ты думаешь, что я буду здесь с тобой вдвоем ковыряться на прокладке дороги до конца жизни? — сердился юрт-да. — У меня своих дел много. А тебя мы утвердили вчера на сессии председателем дорожной комиссии сельсовета. Вот и работай!
— Да я и так работаю… Не ты же меня погнал сюда? — посмеивался Артаган.
— Самый ты непонятный и загадочный человек в Ца-Батое! — сокрушался юрт-да.
На самом же деле ничего загадочного не было. Артаган боялся большого скопления людей, пока не найдет себе толковых помощников для наблюдения за качеством работы. Он молча приглядывался, поручал возглавить ту ила иную работу то одному, то другому.
Неожиданно оказался находкой заведующий клубом Али-Завмяждиг. Он был занят в своем клубе вечерами, а днем почти все время находился на трассе. Этот тридцатилетний парень, как заметил. Артаган, разбирался в дорожном деле не больше других, но у него не было ни капли цабатоевской спеси в характере и слова «знаю» в лексиконе. Он пытливо и вдумчиво выспрашивал у Артагана, почему надо делать так, а не этак, свое же выкладывал людям чуть ли не застенчиво.
Этот невысокий парень с худым скуластым лицом, светлыми бровями и ресницами умел без лишнего слова и без шума расставить людей, кратко объяснить им суть работы. У него была куча всяких нагрузок в парторганизации сельсовета. Тем не менее Али безропотно повел всю «канцелярию» Артагана: записывал отработки, высчитывал объемы работ. А в час перекура Али доставал из кармана газету: «Если хотите послушать новости…»
Бот таких помощников и подыскивал Артаган. По мере того как они выявлялись, Артаган говорил Абдурахману: «Людей бы нам еще немножко. Совсем немножко».
Джаби — Досрочный Старик — привел сегодня чуть ли не всю свою ближнюю и дальнюю родню, даже женщин. Сам он шел сзади, шутливо потрясая толстой, как дубина, палкой, и подгонял улыбающихся родичей, словно стадо гусей:
— Веселее, веселее! Не на смерть вас гоню. А если и на смерть — так вы все равно и так мертвые, нигде от вас толку нет… Пусть люди видят, во главе какого пропащего тейпа бог поставил несчастного Джаби — Досрочного Старика.
— Джаби! — крикнул ему тракторист Тута. — Что же это ты у нас в передовом Ца-Батое тейповщину насаждаешь? Помнишь, лектор объяснял, что тейп — пережиток родового общества, девятнадцатый век!
— А что делать, если эти, которых я подгоняю, — пятнадцатый век? Дикари! Один Харон чего стоит…
— Да-а, тяжелый у тебя тейп! Не в тебя ли?
— Ну-ну, полегче! Ты лучше объясни людям, где члены твоей фамилии! — огрызался Джаби. — Мои-то — вот они. А твои — на лекции? Или, может быть, висячий мостик починяют, чтобы ты с него не падал в Гурс?
Не остался в стороне от стройки даже тот, кто ничего общего иметь с Гурсом не желал: рыжий Эми, которого Гурс лишил сына Ризвана.
Сегодня дочь Эми — Сацита приехала сюда, восседая на арбе. Сацита сказала Артагану:
— Отец велел передать, что он и моя на́на [37] не могут прийти к Гурсу, потому что мы после смерти Ризвана даже воду стараемся брать в другом месте. А мне он велел быть здесь целый день ездовой. Нагружайте арбу камешками! У нас хороший конь.
Артаган потрепал ее по щетинистой головке, дал ей большой сверкающий рубль на конфеты и отправил домой, пообещав:
— Коня и арбу вам пригонят в целости. Передай отцу ба́ркалла [38] от всех людей…
На трассе появился также директор интерната Ширвани во главе старшеклассниц.
— Далекого ты, оказывается, расчета человек… — встретил его Артаган.
— У тебя я учусь, у тебя я учусь… — ответил Ширвани нараспев. — Сейчас я привел тебе помощниц, а на будущий год ты приведешь нам кое-кого на Юрт-Корт, строить наш клуб. Хороший расчет?
Ширвани пришел не в ичигах, которые в Ца-Батое носят, кроме него, только богомольные старики, а в своих добрых альпинистских ботинках. Выставил ногу вперед — пусть-ка шутники позлятся, что сегодня-то уж нельзя подразнить его ичигами. Но тотчас по трассе стали перекликаться:
— Люди, слышали новость? Говорят, Ширвани порвал с религией, завязал насчет молитв: не носит больше ичиги! А толстый Сяльмирза по этому случаю сегодня открывает тя́зет [39].
Людей озадачило, когда Артаган выпроводил тех, кто прибыл на помощь из аула Борзи во главе с кузнецом — Кривым Хасаном.
— Ваша очередь еще придет, — сказал он Хасану.
— Как так? — удивился Хасан и начал сразу заводиться: — Мы не навязываемся. Аул Борзи жил и проживет без этой вашей дороги. Может быть, Ца-Батой хочет себе всю славу этой дороги взять? Пожалуйста, мы своей славой обойдемся. Только объясни-ка моим людям, Артаган: ты что, через землю аула Борзи по воздуху потянешь трассу или как? Или нам придется налог брать с цабатоевцев за проезд?
Когда он начал дерзить Артагану, цабатоевцы живо одернули его:
— Тебе-то для чего дорога? Только для того, чтобы за приданым своей жены на равнину съездить? Говорят, шифоньер ее родители выловили, доплыл он туда. Но припрятали. Вот построим дорогу — съездишь за шифоньером. А пока отправляйся домой, конах! Когда понадобитесь — скажут. У нас все по строгому плану идет…
Так сказали цабатоевцы Хасану, однако сами не могли понять поступок Артагана и пожаловались председателю сельсовета: от добровольных помощников почему-то отказывается!
Абдурахман примчался разъяренный:
— Ты что же, Артаган, кричишь «давай людей», а сам целый аул оттолкнул? Ведь там