Именно этот коллективный наблюдатель и комментатор выдает тот самый текст, который использовала в качестве эпиграфа Джоан Роулинг. Хор напоминает, что с родом Агамемнона, мягко говоря, не все в порядке (редкая семья может похвастаться таким количеством близкородственных убийств на протяжении всего двух поколений), указывает на то, что разбираться со всем этим добром придется своими силами, без помощи «целебных зелий», и желает победы «этим детям» – Электре, Пиладу и Оресту.
В этой точке открывается множество манящих возможностей увидеть в эпиграфе непосредственную связь с собственно текстом «Гарри Поттера». Первое, что приходит в голову, – это соотнести героев древней трагедии с героями цикла. Допустим, Гарри – это Орест, тогда Электра – это, конечно же, Гермиона: между ними нет кровного родства, но все равно она для него как сестра. А кто же тогда Рон? Разумеется, Рон – это Пилад, побратим Ореста! Тем более что после благополучного завершения всей этой кровавой драмы Пилад женится на Электре – точь-в-точь как Рон в итоге женится на Гермионе.
Ну и в целом всю историю Гарри-Ореста можно рассматривать как символическую месть за отца, а то, что человеком Агамемнон был не самым приятным… так и Джеймс Поттер, прямо сказать, не ангел. Вольдеморт же в некотором смысле оказывается для Гарри материнской фигурой – в конце концов, именно он невольно поучаствовал в формировании его как личности. Поместив в мальчика крестраж, Вольдеморт стал ему своего рода «третьим родителем». Не случайно же в финале «Кубка огня» они оказываются, как пуповиной, связаны дуговым магическим разрядом. Да, отношения у них несколько токсичные – так, знаете, и у Клитемнестры с Орестом все не очень… Ну и так далее.
У филологов есть специальный профессиональный глагол – «вчитать». Он означает способность исследователя увидеть в тексте что-то такое, чего там нет, но очень хочется, чтоб было. Конечно, любая интерпретация (кроме совсем уж абсурдной) имеет право на существование, но все же кажется, что в случае эпиграфа у Роулинг подобные предположения – характерный пример как раз такого «вчитывания».
Куда проще интерпретировать эту цитату более прямым способом – примерно в том же значении, которое вкладывает в свою песню хор у Эсхила. В мире волшебников что-то разладилось (примерно все, говоря начистоту), решать проблему придется самостоятельно, причем военным путем («кровавою враждой»), не полагаясь на «зелья», а «этим детям» – то есть Гарри, Рону и Гермионе – остро необходима победа над силами тьмы. В принципе, выразить эту простую мысль можно было бы и без всякого эпиграфа, но, очевидно, Роулинг очень понравилась красота и четкость эсхиловской формулировки. Что ж, фрагмент и правда красивый, устоять сложно. Но искать в нем особые глубины или пытаться увидеть нечто отличное от желания автора интегрировать часть этой древней красоты в собственный текст будет, пожалуй, слишком смело.
Средние века
Гарри Поттер и рыцари Круглого стола
Первокурсники Хогвартса в первый день занятий обязательно плывут к зданию школы на лодках через озеро. А вот ребята постарше едут в каретах. Почему ритуал выглядит именно так? Почему первый приезд в Хогвартс так сильно отличается от всех последующих? Ответ на этот вопрос мы можем найти в средневековых и – шире – фольклорных источниках. Водная гладь в легендах и сказках средневековой Европы нередко служит своего рода границей, отделяющей волшебную страну от мира людей. Так, например, для того, чтобы попасть в страну эльфов, легендарному шотландскому барду Томасу Лермонту приходится пересечь глубокую реку, в которой вода течет пополам с кровью.
Однако чаще всего мотив водной преграды, которую герою надо преодолеть на пути к королевству магии и чудес, встречается в легендах артуровского цикла. Чтобы проникнуть в замок, где злой король-чародей держит похищенную супругу короля Артура королеву Гвиневру, влюбленному в нее Ланселоту, герою поэмы Кретьена де Труа «Рыцарь телеги», приходится перебираться через наполненный водой ров, использовав в качестве моста собственный меч. А в «Гигемаре», поэме поэтессы XII века Марии Французской, главный герой – рыцарь, не ведающий радостей куртуазной любви, – волею судеб оказывается в непривязанной лодке без весел, долго плывет по морю и попадает наконец на зачарованный остров. Там, в замке, принадлежащем волшебнику, он, конечно же, встречает даму, способную растопить его ледяное сердце.
Хогвартс у Роулинг – определенно волшебный край, место, вроде бы имеющее географические координаты, но при этом принадлежащее иному миру, который живет по иным правилам. Прибывающие в него первокурсники переступают магический порог впервые, и именно поэтому им, как Ланселоту или Гигемару, надлежит преодолеть на своем пути озерную гладь, совершив тем самым символический переход из мира маглов в мир магии.
Артуровских отсылок у Роулинг вообще немало. Престижнейшая награда у волшебников – это орден Мерлина, кавалерами которого в разные годы стали Альбус Дамблдор, Минерва Макгонагалл, Римус Люпин (а также, как ни горько это признать, Питер Петтигрю, Корнелиус Фадж и даже ничтожный Златопуст Локонс). Орден назван в честь величайшего чародея всех времен Мерлина, ближайшего соратника и советчика короля Артура.
Впервые чародей и мудрец Мерлин появляется в книге английского писателя XII века Гальфрида Монмутского, а после на многие века становится одной из ключевых фигур артуровских легенд. Именно Мерлин способствует рождению Артура – зная, что в определенную ночь будет зачат величайший из королей, Мерлин колдовским путем сводит на одном ложе его будущих родителей. Именно Мерлин помогает Артуру извлечь из камня меч Эскалибур и стать королем Британии. Мерлин возглавляет строительство замка Камелот и самолично выбирает первых пятьдесят рыцарей Круглого стола. Некоторые горячие головы (тот же Гальфрид Монмутский или, к примеру, его французский последователь XIII века Робер де Борон) даже строительство Стоунхенджа – знаменитого мегалитического сооружения на юге Англии – приписывают Мерлину. Словом, едва ли не половина английских чудес – его рук дело, поэтому, согласитесь, трудно представить более подходящего патрона для главного ордена в мире магии.
На Мерлина наших дней, кстати, во многом похож и сам Дамблдор. И дело не только в том, что он тоже хранитель огромного и удивительного