Когда первокурсник Гарри в первый раз видит директора Хогвартса на пиру в честь начала нового учебного года, вместо приветственной речи тот произносит какую-то совершеннейшую белиберду. Гарри спрашивает у старосты Перси Уизли, не сумасшедший ли Дамблдор, на что Перси с готовностью отвечает, что Дамблдор – гений, лучший волшебник в мире, и да, конечно же, он немного сумасшедший. В целом некоторая загадочность на стыке с чудаковатостью – отличительная черта Дамблдора, особенно в первых, рассчитанных на более юного читателя книгах.
Обри Бердсли. Мерлин. Иллюстрация к книге Томаса Мэлори «Смерть Артура», 1894 г.
Beardsley, Aubrey (illustrations); Marillier, Henry Currie. The early work of Aubrey Beardsley. London, J. Lane, 1899
Одна из популярных историй о Мерлине гласит, что в какой-то момент он, насмотревшись ужасов войны, сошел с ума и скитался по лесу, бормоча сущую околесицу – в точности как Дамблдор на пиру. Так продолжалось довольно долго, покуда Мерлин не наткнулся в Каледонском лесу на небольшую хижину, где жил святой Мунго. Тот залечил его ссадины, раны и болячки, а заодно исцелил мага от безумия, которое, впрочем, время от времени возвращалось – правда, в более продуктивном виде пророческого транса. Как, несомненно, помнит внимательный читатель, имя святого Мунго для мира Джоан Роулинг тоже не чужое – его носит больница для лечения магических болезней, недугов и травм. В частности, в этой больнице находятся родители Невилла, которых лишило рассудка заклятие «круциатус», так что, похоже, психиатрическое отделение (скорее даже стационар) там тоже имеется – возможно, в память о специфических медицинских компетенциях самого святого.
Второе имя Дамблдора – Персиваль – отсылает нас к другому важнейшему персонажу артуровского цикла, рыцарю Персивалю или, в немецком варианте, Парцифалю, герою поэм Кретьена де Труа и Вольфрама фон Эшенбаха, а также оперы Рихарда Вагнера. Чистый душой и героический, но слегка неотесанный и не знакомый с правилами придворного обихода Персиваль-Парцифаль по мере развития сюжета облагораживается, окультуривается и становится одной из главных фигур в истории о поисках святого Грааля. Как и в случае с античными аллюзиями, герой Роулинг получил от своего тезки лишь имя. Но имя это «говорящее» – не в том смысле, что буквально сообщает нам о тождестве или хотя бы сходстве между Дамблдором и артуровским Персивалем, а в том, что за именем этим стоит очень ясный набор коннотаций, отсылающий к определенному культурному слою.
Примерно так же «работает» и имя Джинни Уизли – полностью сестру Рона и будущую жену Гарри Поттера зовут Джиневра (вариант имени Гвиневра), в честь уже упоминавшейся супруги короля Артура. И хотя Джинни, насколько мы знаем, ничуть не похожа на неверную королеву (Джиневра-Гвиневра состоит в многолетней связи с Ланселотом, храбрейшим и благороднейшим рыцарем Круглого стола), очевидно, что имя ее выбрано не случайно: как и имя Персиваль, оно отсылает нас к определенной эпохе и вызывает определенные ассоциации.
Артур Рэкхем. Королева Гвиневра. Иллюстрация к книге Альфреда У. Полларда «Сказания о короле Артуре», 1917 г.
Pollard, Alfred W.; Rackham, Arthur (illustrations). The Romance of King Arthur (1917). Abridged from Malory's Morte d'Arthur. Macmillan in New York, 1920 / Wikimedia Commons
Школа магии Шармбатон, в которой учатся только девочки, очень похожа на замок могущественной феи из малоизвестной французской поэмы XIV века «Кларис и Ларис» (по ней Джоан Роулинг в университете писала курсовую). Попав туда, герой, начинающий рыцарь Круглого стола, с удивлением обнаруживает, что в замке живут исключительно женщины и юные девушки, обучающиеся волшебству. Присутствуют в поэме и такие узнаваемые атрибуты, как волшебная мантия (правда, она не делает своего носителя невидимым, а лишь открывает перед ним запертые двери), шатер, который гораздо больше внутри, чем снаружи (точь-в-точь как палатка, в которой семейство Уизли располагается на чемпионате мира по квиддичу), и специальный амулет, позволяющий перемещаться во времени – так же, как это делала Гермиона, получившая во временное пользование маховик времени.
За пределами легенд о короле Артуре отсылок к Средним векам у Джоан Роулинг тоже наберется изрядно. Причем, в отличие от преимущественно декоративных античных аллюзий, в них – за редким исключением – куда больше смысла: при желании их можно развернуть и «дешифровать».
Это неудивительно. После того как в XVII веке с принятием Статута о секретности пути волшебников и маглов разошлись, людское сообщество развивалось, менялось и модернизировалось. Мир же магический в значительной степени оставался неизменным, а значит, позднесредневековым. Замки, мантии, латы, латинские заклинания, полное отсутствие технологического прогресса – да что там, вся атмосфера, в которой живут волшебники, напоминает нам об эпохе Средних веков.
И хотя Средневековье у Роулинг, пожалуй, не вполне настоящее – о том, откуда оно взялось и на что ориентируется, мы поговорим чуть позже, – эта эпоха для поттерианы куда более важна, чем Античность.
ЭЛЬФЫ, НОСКИ И НАВОЛОЧКИ
«Натянули домовые на себя чулочки да башмачки, рубашечки да штанишки, жилетики да кафтанчики и запели:
Ну разве не пригожи мы в нарядах даровых?
Никто не скажет “голые” теперь про домовых.
Стали домовые словно дети играть, веселиться и плясать. Потом поклонились в пояс и сказали:
– Спасибо этому дому, пойдем помогать другому.
Выскочили во двор и исчезли. Только их и видели».
Нет, это не забытая вами цитата из «Гарри Поттера», и речь здесь не о домовом эльфе Добби или о ком-то из его товарищей. Это финал народной сказки «Эльфы и башмачник», записанной и обработанной братьями Гримм. В дом к доброму, но обедневшему сапожнику являются волшебные помощники – два пригожих голеньких человечка. В ночи, пока сапожник и его жена крепко спят, они тачают превосходные башмаки, которые помогают хозяевам сначала поправить финансовое положение, а после разбогатеть. В благодарность сапожник дарит домовым новое платье – что было дальше, вы только что прочли.
Несмотря на то что формально «Гарри Поттер» – это сказка, прямых отсылок к сказкам народным, фольклорным в нем не так много. И необычный на первый взгляд сюжет про домовых эльфов, которые обретают свободу, только получив от хозяина настоящую человеческую одежду, на самом деле из их числа.
Игры со смертью
Попытки обмануть смерть – игра с наперед известным результатом: добром она кончиться не может. Даже если герою удается на время пленить смерть, то, как правило, выгоды от этого сомнительны: умирать