А теперь вспомним, с чего начинается знакомство Гарри с призраком Гриффиндора, привидением по прозвищу Почти Безголовый Ник. В ответ на приглашение присоединиться к трапезе тот печально признается, что уже четыреста с лишним лет ничего не ел, при этом почти дословно воспроизводя соответствующий пассаж из Оскара Уайлда.
Кстати, раз уж речь зашла о сэре Николасе де Мимзи-Порпингтоне (именно так звали Почти Безголового Ника при жизни), не лишним будет упомянуть, что первая часть его аристократической фамилии отсылает к абсурдистскому стихотворению Льюиса Кэрролла «Бармаглот», к самой его известной строчке «хрюкотали зелюки, как мюмзики в наве». Cловом «мюмзик» переводчица Дина Орловская очень удачно передала кэрролловское слово mimsy (по мнению Шалтая-Болтая, комментирующего стихотворение, оно обозначает птицу с перьями, торчащими в разные стороны), и использование именно такой отсылки кое-что сообщает нам и о характере сэра Ника, и о степени серьезности – или, вернее, несерьезности – игры в Средневековье у Роулинг.
Однако мы немного отвлеклись. И «Нортенгерское аббатство» Джейн Остен, и «Кентервильское привидение» Оскара Уайлда, и даже весело заигрывающая с готическими образами и сюжетами «Рождественская песнь в прозе» Чарльза Диккенса открывают для Джоан Роулинг дверцу в пространство замков, призраков, пугающих пророчеств, темных переходов и рыцарских лат. Писательница как будто держит в руках сложный оптический прибор: на Средние века она смотрит сквозь призму готического романа, а на готический роман, в свою очередь, – сквозь призму того, что питает корни ее собственного творчества, а именно классической британской литературы от Джейн Остен до Агаты Кристи.
ЛЮБОВЬ ДО ГРОБА… И ПОСЛЕ
Смуглый мальчик, неловкий и молчаливый, играет на вересковой пустоши с веселой и неотразимой в своей самоуверенности девочкой. Годы идут, мальчик и девочка по-прежнему неразлучны, но что-то в их отношениях неуловимо меняется. Они одновременно и отдаляются, и становятся ближе – так, как не были близки в детстве…
Вы, возможно, подумали, что мы говорим о детстве Лили Эванс, будущей Лили Поттер, и Северуса Снейпа. Ведь именно так, с детской дружбы и совместных игр на лоне природы начались их отношения, никогда не ставшие романтическими для Лили, но составившие величайшее счастье и величайшее горе в жизни Северуса. Однако в данном случае мы говорим о другой паре литературных героев – о черноволосом найденыше Хитклиффе, воспитаннике в семье Эрншо, и Кэтрин Эрншо, хозяйской дочке, персонажах «Грозового перевала» Эмили Бронте.
Хитклифф растет вместе с детьми семьи Эрншо, но домочадцы, за исключением главы семейства и собственно Кэтрин, его недолюбливают. Прислуга больно щиплет мальчика, пока никто не видит. Старший брат Кэтрин жестоко избивает Хитклиффа, а после смерти отца всеми силами пытается разлучить с ним свою сестру. И если прямое давление оказывается в этой точке неэффективным, то хитрость и психологические манипуляции срабатывают куда лучше. Повзрослевшая Кэтрин отдаляется от товарища по детским играм и выходит замуж за привлекательного и изнеженного соседа. Брак их оказывается несчастливым и непродолжительным. Хитклифф же посвящает оставшиеся ему одинокие годы затейливой мести всем виновникам произошедшего, прямым и косвенным. Тяжелее всех приходится дочери Кэтрин – Кэти-младшей, ее Хитклифф тиранит и мучит с особым удовольствием, несмотря на очевидное сходство с потерянной возлюбленной.
«Грозовой перевал» – одна из любимых книг Роулинг, поэтому неудивительно, что мотивы вечной любви Хитклиффа к Кэтрин Эрншо нашли свое место и в «Гарри Поттере». И хотя брак Лили Эванс и Джеймса Поттера, тоже трагически недолгий, несчастливым точно не был, многие детали в их истории перекликаются с историей, рассказанной создательницей «Грозового перевала». Предательство Лили, снисходительно наблюдающей, как новые школьные друзья издеваются над ее беззащитным другом детства Северусом, тоже напоминает поведение Кэтрин – она так же легко готова мириться с обрушивающимися на Хитклиффа напастями. Любопытно, что даже внешне Северус и Лили напоминают Хитклиффа и Кэтрин: он – черноволосый и смуглый, она – ясноглазая, белокожая, с каштановыми волосами.
Впрочем, есть у Северуса Снейпа и еще один прототип, о котором в своем интервью рассказывает сама писательница, – адвокат Сидни Картон из романа Чарльза Диккенса «Повесть о двух городах». Картон, блистательный юрист, пьяница и вечный неудачник, влюблен в прекрасную юную Люси Манетт, но сам понимает, насколько нелепы его притязания на взаимность. Он легко смиряется с тем, что Люси предпочитает ему другого – благородного и отважного французского эмигранта Чарльза Дарнея, и становится другом их счастливой семьи. Однако начинается Великая французская революция, Дарней устремляется на охваченную пламенем родину – и попадает прямиком в лапы якобинцев. Его как потомка древнего аристократического рода ждет смерть на гильотине, и никто не станет разбираться в его убеждениях – кстати, подчеркнуто демократических. Но Картон ухитряется вытащить мужа любимой женщины из тюрьмы – он сам взойдет на эшафот вместо Дарнея, воспользовавшись их общепризнанным внешним сходством.
Джоан Роулинг вспоминает, как во время учебы в Париже проглотила «Повесть о двух городах» буквально за вечер. Будущую писательницу невероятно растрогала романтичная история героя: «Словно очнувшись от сна, я вышла из комнаты и наткнулась на соседа, смотревшего на меня с нескрываемым ужасом. Оно и неудивительно – мое лицо было перемазано тушью, и парень решил, будто у меня кто-то умер. Так оно, в сущности, и было – у меня умер Сидни Картон!»
Снейпу не хватает жертвенной самоотверженности героя Диккенса – впрочем, и Джеймс Поттер определенно не безупречный Чарльз Дарней. Однако безграничная преданность Северуса Лили, безусловно, той же природы, что и любовь Картона к Люси. Неслучайно обоим героям