Я выхожу из здания, где его пытали, теперь почерневшего от дыма. Запах горящего человеческого тела — не то, что ты когда-либо забудешь. Вид Дэймона Хоука в таком состоянии навсегда останется в моих кошмарах и отколет очередной кусок от моего сердца из-за жестокой реальности войны.
Мы были так чертовски близко. Я вел обратный отсчет в голове. Я шел прямо за оператором Бейном, когда Зик выбил дверь.
Десять, девять, восемь…
Нас отделяли считанные секунды от спасения его жизни, а теперь? Его нет.
Я кашляю, пытаясь взять себя в руки, и всё время вытираю глаза из-за жжения. Вдыхаю свежий воздух, позволяя холодному ветру прочистить легкие, моргаю сквозь мутную пелену. Вокруг — самолеты и операторы спецназа из всех родов войск, но это уже не имеет значения.
Миссия провалена.
Дэнни Райдер проходит мимо, задев плечом моё. Он снял свою фирменную маску Жнеца, и я слишком хорошо узнаю выражение на его лице.
Вина, горе и внутренние демоны.
— А это кто у нас? Мастер-сержант О'Коннелл, чертов оператор… — Он останавливается, и его голубые глаза чуть светлеют.
— Жнец. — Мы обнимаемся по-братски. Хлопаем друг друга по спинам и пожимаем руки в перчатках.
— Господи... Ты все еще принимаешь участие в миссиях, старик? — шутит он.
Я снимаю балаклаву и провожу рукой по волосам.
— Пока я жив, никто не отнимет у меня мой опыт и амбиции, Жнец.
— Не виню тебя. Даже когда я дома, я рвусь обратно на задания. Это уже зависимость.
Он отводит взгляд, больше не в силах смотреть мне в глаза, и начинает крутить что-то в кармане. Вытаскивает розовый крестик на цепочке и усмехается.
— Было честью работать с тобой на этой операции. Прямо как старые добрые времена. — Он качает головой и с тяжелым выражением снова смотрит в мои бесстрастные глаза. — Как, черт возьми, ты это делаешь, мастер-сержант?
— Что именно, брат? — я приподнимаю бровь, нащупывая пачку сигарет.
— Соответствуешь своему имени? Оправдываешь ожидания армии? Когда вокруг нас столько смерти. Мы командиры, те, на кого все смотрят, от кого ждут тяжелых решений. Как, блядь, ты выносишь всё это и не ломаешься? — глубокий голос Жнеца ищет утешения, которое я не могу ему дать. По правде говоря, я и сам не знаю, как справляюсь со всем. Я просто очерствел. Страх — это слабость, и ему не место здесь. Если я застряну в этих эмоциях, вероятно, подпишу себе смертный приговор.
— Перестань так говорить. В тебе нет уверенности. Здесь сомнениям не место. Я учил тебя этому.
Жнец перестает вертеть крестик и кладет его обратно в карман, словно это что-то священное. Не помню, чтобы он был религиозен.
Он собирается что-то сказать, но знакомый голос раздается у меня за спиной.
— Легендарный, мать его, оператор Кейд О'Коннелл! Охренеть!
Кейн Слотер, позывной Оператор Бейн, подходит ко мне сзади. Кладет руку на моё плечо, дружески сжимая его, и я усмехаюсь. Он из команды Жнеца, морской котик.
— Сэр! Для нас честь, что Вы с нами сегодня.
Я морщусь.
— Никакая это, блядь, не честь, Слотер, — огрызаюсь.
Жнец наклоняет голову, внимательно наблюдая за мной. Кейн вздрагивает.
— Сегодня мы потеряли хорошего парня.
— Вы знали его? — тихо спрашивает Кейн.
— Дэймон Хоук был моим курсантом. Через полгода он должен был вернуться на курс, чтобы стать одним из нас. Спецоператором. «Зеленым беретом». А теперь? Теперь я поеду на его похороны. Так что сделай одолжение, сотри эту наивную улыбку с лица, потому что улыбаться тут нечему. — Я указываю на горящее здание за своей спиной. Крепко сжимаю челюсти, и мы втроем смотрим, как группа солдат выносит тело Дэймона. Они отвезут его домой, чтобы он воссоединился с семьей.
Жнец выпрямляется, и я тоже. Вращаю шеей так, что она несколько раз щелкает, пока двое мужчин враждебно смотрят друг на друга.
— Есть, сэр, — кивает мне Кейн.
Он отводит темно-голубые глаза, будто ему стыдно, и бьет по камню ботинком, прежде чем повернуться.
— Я не знал, что он был одним из ваших курсантов, — признается.
— Теперь знаешь. — Глаза горят, но я быстро моргаю, прежде чем успеваю что-либо почувствовать. В долю секунды боль исчезает, и оцепенение, к которому я приучил себя, возвращается.
В таком состоянии я ничего не чувствую. Это щит, который я отточил до идеала. Именно поэтому я вселяю страх и именно поэтому все называют меня «Оператор Зверь».
Все говорят, что у меня нет сердца, — и в какой-то момент я сам в это поверил. Когда в последний раз я мог улыбнуться, не чувствуя, как якорь тревоги тянет меня на дно? Я уже не помню, что значит быть счастливым, — но я этим горжусь. Это делает меня сильным. Ведь если я не способен чувствовать радость, то не смогу почувствовать и боль. Оцепенение — мой стиль жизни, и весьма успешный. Именно оно позволяет выживать в войнах, в которых я участвую, и выигрывать битвы, что разворачиваются у меня в голове.
Лопасти вертолета режут воздух вдалеке, и в наушниках начинают потрескивать микрофоны — пора расходиться, время следующей миссии.
— Извините. Возвращаюсь на базу, — отрезаю я. Кейн отступает, а Жнец проводит рукой по щетине. Бейн и Жнец смотрят друг на друга, затем снова на меня и кивают.
Я иду к стоящему «Блэк Хоуку», уже настраиваясь на предстоящую операцию вместо того, чтобы горевать о потере Дэймона. Я не позволю себе чувствовать. Это будет слишком больно, а я не такой человек.
Я — монстр.
10. ВАЙОЛЕТ
ТРИ МЕСЯЦА ДО ВЫПУСКА
♪Elastic Heart — SIA
Смешанные единоборства были частью моей жизни с тех пор, как я научилась ходить, поэтому боевые тренировки только разжигают меня.
Уиллис стоит передо мной с самоуверенной ухмылкой, в его карих глазах читается вызов.
— Давай, ударь меня прямо сюда. — Он постукивает перчаткой по подбородку, откровенно провоцируя меня.
— Дразнить её — плохая идея, — предупреждает его Престон из-за сетки. Я смотрю через плечо Уиллиса и встречаю убийственный взгляд Престона. Он всё еще зол за то, что произошло пять минут назад. Я только успела надавить на его локоть, как он почти мгновенно сдался.
Меня до сих пор никто не одолел, и я слишком наслаждаюсь процессом, чтобы останавливаться.
— Да ладно. Держу пари, эти тощие ручонки даже не дотянутся. Вот почему ты до сих пор ни разу не ударила. Спорим, что…
Не дав ему договорить, я быстро наношу удар. Мой кулак врезается ему в подбородок, и он