Все за пределами клетки возбужденно орут и лупят по металлической сетке, будто мы на воскресном матче и кто-то занес тачдаун.
Я чувствую на себе взгляд Зверя. Он стоит рядом с другими инструкторами, скрестив руки на груди. На татуированных предплечьях отчетливо вырисовываются мышцы; он напрягает их каждый раз, когда очередной боец падает. Зверя просто съедает изнутри вид моих поверженных соперников.
Уиллис приходит в сознание через несколько секунд. Он выходит вместе с сержантом Слейтером, который засыпает его вопросами, чтобы удостовериться, что тому не нужна медицинская помощь. Упираюсь рукой в бок, я жадно ловлю ртом воздух, расхаживая взад-вперед в ожидании следующего противника. Провожу по верхней губе побитыми костяшками, стирая выступивший пот.
Робертс забегает внутрь, но затем сбавляет шаг и направляется прямо ко мне. Он мягко толкает меня локтем и наклоняется к уху.
— Только не щади меня, — говорит с озорной ухмылкой.
— Не собиралась, — подмигиваю я ему, пока он в шутку хватает концы моего хвоста и слегка тянет, чтобы вызвать реакцию. Я отталкиваю его, и он тихо посмеивается.
Робертс — один из нормальных парней в группе. Всегда вежливый, уважительный, и обращается со мной как с любым другим курсантом. Он движется вокруг меня, выкладываясь на все сто, но этого недостаточно.
По губам стекает кровь, когда его шея оказывается в моем захвате, и я ощущаю, как обмякает тяжелое тело. Как только он отключается, я отпускаю его и поднимаюсь на ноги.
— Охренеть… — комментирует Уиллис за сеткой.
Я выпущусь. Я стану одной из первых женщин-операторов, пополнив короткий список сильных, состоявшихся женщин, и это бесит их всех.
Позади раздаются громкие шаги. Я оглядываюсь через плечо и вижу знакомую черную шевелюру. Престон идет прямо на меня, готовый напасть. Он пользуется тем, что я стою к нему спиной. Все инструкторы рядом рявкают ему остановиться, но уже слишком поздно. Он бьет меня кулаком по челюсти. Его крупные костяшки врезаются мне в подбородок, и голову резко отбрасывает в сторону. Капли крови брызжут изо рта и летят на мат. Адреналин глушит боль, и я чувствую только одно — желание отплатить ему той же монетой, пока он сам не начнет умолять о пощаде. Я рывком поворачиваю голову к нему и вижу, как он уже заносит кулак, намереваясь снова ударить меня по лицу.
Ублюдок замахивается, но попадает в воздух. Отскользнув назад, я бью его три раза в живот, а потом выворачиваю его руку так, что он взвывает от боли. Он хватает ртом воздух, который я выбила из его легких, кашляет и дергается в попытке вырваться, но тщетно. Его покрасневшее лицо бледнеет, пока мои глаза, полные обещания мести, прожигают его висок. Он смотрит на меня через плечо с выражением полного раскаяния — вены на лбу вздулись, а белки налились кровью. Я сплевываю железный привкус крови, и алое пятно приземляется прямо у его ног.
— Пошла ты, Айла! — визжит Престон.
Я ухмыляюсь и наклоняюсь так близко, что мои губы почти касаются его уха.
— Нет, пошел ты, ублюдок, — ору так, чтобы Уиллис и вся его шайка друзей это слышали и поняли намек. — Я — дочь Льва.
Моё самообладание трещит по швам, уступая место хладнокровному безумию. Злая ухмылка расползается до глаз, пока я наслаждаюсь тем, как Престон извивается.
— Хочу, чтобы ты хорошенько на меня посмотрел, потому что это последнее лицо, которое ты увидишь перед тем, как отключишься, — с презрением бросаю ему в ухо. Он скрипит зубами, но это не скрывает его жалкие всхлипы. Я вырубаю его одним ударом кулака.
— Все вон! — рычит Зверь. Его голос гремит по залу. Я довольно усмехаюсь.
Робертс поднимается, с трудом держась на ногах. Я подхватываю его под руку, проходя мимо лежащего без сознания Престона.
— Обопрись на меня, — бормочу, чувство вины гложет изнутри.
Он кивает, будто стыдится принять мою помощь. Я подтягиваю его руку себе на плечо, но вдруг большая, грубая ладонь хватает меня за запястье так сильно, что пальцы врезаются в кожу. Я шиплю от боли, и Зверь оказывается прямо перед моим лицом. Я чувствую тот же опьяняющий кедровый аромат его одеколона с легкими нотами табака. Он хватает Робертса за воротник и резко толкает вперед, заставляя того споткнуться.
— Иди к медику. — Его голос пугающе спокойный, почти ледяной, несмотря на убийственное выражение лица. Всякий раз, когда он прибегает к такому тону вместо крика, честно говоря, это пугает еще сильнее. Я поворачиваюсь к бесчувственному телу Престона, которое выносят четверо инструкторов.
Так ему и надо.
— Вы слышали Зверя! Все — на хер отсюда! — орет Букер.
— Ты — нет. — Зверь отталкивает меня назад. Его вспышка гнева настолько внезапная, что я едва удерживаюсь на ногах.
— Ладно?..
— Ты могла убить его, Айла. — Еще один толчок.
— Он сам сказал мне не сдерживаться. — Зверь продолжает наступать, пока моя спина не вжимается в клетку. — И Престон заслужил это.
Вена на его загорелой шее вздулась. Он ставит руки по обе стороны от моей головы, блокируя пути отхода.
Но я не позволю ему добраться до меня.
Я сдерживаю эмоции и поднимаю подбородок, хотя он возвышается надо мной.
— Зверь! — предупреждающе зовет Букер, почти… защитно. Он всегда смотрел на меня с состраданием. Зверь — никогда.
Зверь медленно поворачивает к нему голову, нахмурив брови. Его глаз не видно — скрыты за затемненными очками, но я уверена, что они метают в его сторону кинжалы. Букер прокашливается, будто не выдерживает его взгляда, и уходит, бормоча проклятия под нос. Он понимает, что происходящее между нами — не просто наставление инструктора курсанту.
Это дедовщина. Он мечтает, чтобы я сдалась, но это, блядь, не в моей природе.
Черт. Я бы солгала, если б сказала, что не дрожу от страха перед ним. Но в то же время внутренний голос шепчет, что мне нравится, когда он со мной жесток — ведь это доказывает, что у меня есть сила проникнуть под его толстую шкуру.
Мы снова остаемся одни. Сердце колотится где-то в ушах. Каждый раз, когда он сокращает дистанцию своим мощным, доминирующим телом, у меня перехватывает дыхание. И всё равно он мудак.
И… отец Адама. И мой инструктор.
Возьми себя в руки, Вайолет.
Зверь поворачивается ко мне. Его красивые губы растягиваются в дьявольской, греховной ухмылке.