— От рыбалки откажусь. Не люблю природу, — отрезает он, звуча как тот далекий, холодный мальчик, которого я так хорошо знаю.
— Адам, ммм, с кем ты разговариваешь? — Томный женский голос слышится на фоне.
— С отцом, — приглушенно отвечает он, вероятно, прижимая телефон к плечу и думая, что я не слышу. — Пап, я сейчас занят, но с нетерпением жду нашего следующего разговора.
— Сын, это ты мне позвонил.
Он хихикает, но вряд ли из-за моих слов.
— Поговорим позже! — Его голос становится тише, словно он отодвигает телефон ото рта. — Черт, ты такая непослушная.
Щелчок.
Я смотрю на экран телефона в неверии. Качаю головой и кладу его обратно на тумбочку.
Он в постели с другой девушкой, но при этом просит меня присмотреть за Вайолет, если мы когда-нибудь пересечемся. Кем, черт возьми, стал Адам?
Я не собираюсь за ней следить. Я пытаюсь держаться от неё подальше. И если он делает то, что я думаю, то Вайолет приняла чертовски верное решение, бросив его.
Вздохнув, я снова опускаюсь на пол, когда очередной образ её голого тела в душе возвращается, чтобы преследовать меня.
— Я отправлюсь в ад за это, черт возьми, — рычу, переходя на пресс.
Она выпустится. Увидит всё то же, что и я: войну, смерть, боль, травмы. И это медленно меня убивает. Она во многом напоминает мне Малыша: такая же нетерпеливая и полна амбиций, рвущаяся в бой…
Что я делаю?
У меня нет никакого права думать о ней.
Не о Вайолет.
Только не об этой курсантке.
Она принадлежит Адаму и почти вдвое моложе меня.
Да, я забочусь о ней, но как о своей подопечной. Только так и должно быть.
Я продолжаю качать пресс, отказываясь признавать тот факт, что искра уже вспыхнула, и Вайолет Айла привлекла моё внимание.
А когда женщина привлекает моё внимание, я должен обладать ею.
16. ВАЙОЛЕТ
Три громких стука прерывают мой разговор с дедушкой. Он только что сообщил мне, что бабушке стало лучше, и врачи надеются, что она скоро полностью поправится.
— Люблю тебя! Пожалуйста, не забывай заботиться о себе, хорошо? Мне нужно идти.
— Долг зовет? — ворчит он.
— Да, сегодня день выпуска! — восклицаю я, глядя на свою парадную форму, выглаженную, отпаренную и готовую к торжеству. Она висит точно по центру шкафа.
Следуют еще два настойчивых удара.
— Иду! — кричу через плечо. — Ладно, мне пора. Созвонимся позже?
— Конечно, mija. Мы тебя любим.
Отбой.
Я шагаю к двери, всё еще в пижаме, держа в руках голубого плюшевого медвежонка бабушки.
Открыв дверь, я замираю, задерживая дыхание при виде Кейда. На нём парадная форма, волосы аккуратно зачесаны набок, борода подстрижена, и меня моментально накрывает его кедровый аромат, смешанный с каким-то опьяняющим одеколоном.
Но то, как он на меня смотрит... это пугает. Его зеленый глаз, перечеркнутый шрамом, сверкает опасным блеском. Он сжимает челюсти и смотрит на мобильный телефон в моих руках, словно это угроза.
— С кем ты разговаривала? — его низкий голос странно спокоен.
Он что, подслушивал мой разговор через дверь? Сколько он услышал?
— Что? Ты слышал?
Опустив голову, Зверь на мгновение задумывается, словно пытаясь взять свои слова назад.
— Забудь. Неважно. Я знаю, как это бывает. Вы расстаетесь, чтобы через несколько часов снова сказать «я люблю тебя», — усмехается он, доставая из кармана пачку «Мальборо».
— Кейд, это был не…
— Букер ждет тебя в своем кабинете в 14:00, — безразлично меняет он тему, вновь отстраняясь от меня. Его взгляд становится холодным — он снова играет роль инструктора, в последний раз. А я не могу перестать думать о том, что произошло несколько часов назад.
Думает ли он об этом столько же, сколько и я?
— Ладно.
Он коротко кивает и разворачивается, собираясь уйти.
Стоп? И это всё?
— Кейд. — Я тянусь к его руке, но отдергиваю пальцы, прежде чем наши ладони соприкасаются.
Его челюсть сжимается.
— Мастер-сержант, — поправляет он.
— Значит, мы не будем обсуждать то, что случилось прошлой ночью?
Он делает долгий вдох, продолжая смотреть в сторону выхода в конце коридора.
— Не беспокойся о Уиллисе и тех парнях, которые напали на тебя. С ними разобрались.
— Ты же знаешь, что я говорю не об этом, — шепчу. Я выглядываю в коридор, поворачиваясь налево и направо, чтобы убедиться, что мы одни и можем говорить открыто.
Он молчит, и моё сердце начинает бешено колотиться, пока я жду его ответа. Мне нравится Кейд, и я отчаянно хочу узнать, что он думает. Мужчина такой нечитаемый, почти как робот, но я знаю, что в нём есть нечто большее. Я видела это прошлой ночью.
— Если тебе нечего сказать по делу — относительно обучения или работы, — тогда это всё. — Он приподнимает бровь, играя с часами на запястье. Даже не смотрит на меня. Хотела бы я сказать, что моё эго достаточно крепкое, чтобы выдержать его отчужденность… но нет.
Я такая дура. Чего я ожидала? Что он признает, что между нами есть притяжение?
Я цокаю языком, затем провожу им по зубам, проглатывая его отказ.
В конце концов, Кейд О'Коннелл — это «Спецоператор Зверь», известный как солдат со стальным сердцем: осязаемым, но пустым изнутри.
Сжимая ручку двери и прижимая мишку к груди, я копирую его каменное выражение лица.
— Тогда всё.
— Кейд, мать твою, О'Коннелл!
Мы с Кейдом одновременно оборачиваемся на низкий голос, доносящийся из коридора.
— Легендарный Зверь. Где ты пропадал, мужик? — подхватывает другой солдат в зеленом берете. Кейд отходит от меня, будто я пустое место, закрывая обзор своей широкой спиной.
— Макс, как ты, брат? Как нога? — Они обмениваются крепкими рукопожатиями и обнимаются, хлопая друг друга по спине. По тону ясно, что между ними давняя связь.
Макс приподнимает штанину и показывает протез.
— Возможно, я и потерял ногу, но ты спас мне жизнь, мужик. Я навеки у тебя в долгу. — В каждом слове слышится искренняя благодарность.
Шоколадные глаза Макса загораются ярче, когда к нему сзади подходят другие солдаты и присоединяются к разговору. Все смотрят на Кейда с уважением и восхищением. Он хорошо известен в военном сообществе, и все, кто