Хейта бросилась назад, не оглядываясь, с трудом различая дорогу в густом тумане, но застыла на полпути, ошалело вытаращив глаза. Друзья ее тоже сражались с тварями вроде той, что повстречалась ей.
Харпа каталась по земле, схватившись с одной, и силилась впиться ей в глотку. Из горла рыси-оборотня рвался яростный рык, янтарные глаза ее прожигали туман, как блуждающие огни на болоте.
Мар сражался сразу с двумя тварями. Он быстро орудовал когтями, вспарывая серую плоть, разрывая связки и сухожилия, дробя сухие черные кости. Завидев Хейту, он заорал что есть мочи:
– Кровь гнилая! И вправду нежить!
Хейта собиралась ответить, но в тот же миг когтистая рука ухватила ее сзади за шею. Холодные пальцы сжались на горле, точно удавка. Она задергалась отчаянно, не в силах сделать вдох, в глазах потемнело. Вывернув ладони, Хейта ударила светом не глядя. В тот же миг воздух огласил утробный вой, пальцы на горле разжались, и она рухнула на землю, точно подстреленная лань, и судорожно закашлялась.
Но времени, чтобы прийти в себя, не было. Нежить оправлялась от ран довольно быстро. И уже через пару мгновений жуткая тварь, оскалившись, снова двинулась вперед.
Хейта смежила веки и, воззвав к силе всем своим существом, раскрыла пальцы. Свет ударил мощным потоком. Тварь заверещала, закаталась по земле, силясь сбить с себя пламя, но оно было слишком ярым. Тогда она подскочила и пошла прямо на Хейту – высокая долговязая фигура, охваченная огнем. Но не достигнув цели, тварь задрожала и стала рассыпаться, оседая на землю черной золой.
Поднявшись на ноги, Хейта диковато огляделась. Чуть поодаль от нее сражался Брон. На него нежить накинулась со спины, обхватив с боков тощими ногами, и силилась дотянуться зубами до горла. Оборотень рычал и рвал ее когтями, но она, невзирая на это, и не думала отставать.
Фэйр замер в защитном круге из сушеных трав, в руке он судорожно сжимал нож, а в нескольких шагах от него три твари взяли в кольцо дракона-оборотня.
Тот крутился на месте, не в силах защищаться со связанными руками. Он бесстрашно отталкивал тварей то ногами, то плечом, то головой. Но внезапно одна из них, самая матерая, ухватила его со спины за плащ и бросила оземь. Дракон-оборотень ударился затылком об острый камень, брызнула кровь, он захрипел, силясь подняться, но твари уже склонились над ним, протягивая тощие когтистые лапы.
Больше Хейта не раздумывала. Она метнулась к оборотню, на ходу вскидывая руки. Свет смел двух тварей в одночасье, но третья уже раскрыла пасть, норовя впиться в незащищенное горло. И тут из-за линии горизонта, бесстрашно пронзив острыми лучами туман, выглянуло солнце. И нежить дрогнула.
Твари попятились, подслеповато щурясь, заскребли кривыми когтями по собственной коже, точно пытались ее разодрать, истошно завыли. Верно, солнечные лучи причиняли им нестерпимую боль. А потом они разом бросились наутек, бесследно исчезая в тумане, как в мутной воде.
Хейта не смела моргнуть, пока не канула последняя, и только тогда позволила себе облегченно вздохнуть. Она перевела взгляд на дракона-оборотня. Тот уже сел, болезненно морщась, глаза его были мутными. Кровь стекала за шиворот, капала на рубаху.
Хей та напомнила себе, что ей должно быть все равно, ведь давеча он напал на ее деревню, но предательское сердце говорило о том, что сейчас это не имело значения. Сдавленно зарычав, Хейта присела подле него, потянулась к его голове. Приметив это, дракон-оборотень шарахнулся в сторону.
– Что ты… – непонимающе прошипел он.
– Смирно сиди! – громко рявкнула она. – Пока твоя рана заживет, ты истечешь кровью. Я не для того тебя спасала.
Верно, что-то такое было в ее глазах, что он послушался. Свет потек от пальцев, бережно пробежал по коже, обволакивая глубокую рану, связывая ткани, врачуя. Белоснежные волосы дракона-оборотня замерцали серебром, как снег под лучами солнца. Льдисто-синие глаза изумленно расширились.
– Все, – холодно изрекла она, опустив руку. – Теперь не умрешь. – Поднялась и резко зашагала прочь.
Сбоку к Хейте подступил Брон, и она невольно остановилась. Глаза его были мрачными, предгрозовыми. Он ощупал ее напряженным взглядом с головы до ног и, прежде чем она успела что-либо предпринять, коснулся пальцами ее подбородка, бережно повернул ее голову другой стороной.
«Раны искал», – смекнула она. И отчего-то под пристальным взглядом его ищущих глаз ее бросило в дрожь. Стало так жарко, точно кто-то бросил зажженную спичку в ее кровь и она вспыхнула, с каждым ударом сердца разгоняя пламя по венам.
Из груди волка-оборотня вырвался вздох облегчения, напряжение в его потемневших глазах чуть развеялось.
– Ты в порядке? – хрипло вопросил он.
Сердце в груди при этих словах рванулось ему навстречь. Оно всегда замирало при одних только звуках его низкого теплого голоса.
– В полном, – судорожно сглотнув, заверила его Хейта и, в свою очередь, окинула оборотня испытующим взором.
На его шее и груди виднелись глубокие царапины и рваные раны. Хейта подалась вперед.
– Давай залечу, – выпалила поспешно и тотчас пожалела о сказанном, ибо смекнула, что дала ему понять, как сильно беспокоилась о нем.
В глазах оборотня вспыхнуло что-то дикое, кромешное, необузданное. Как будто все чувства к ней, что он пытался подавить или скрыть, разом вырвались на волю. Не отрывая от нее глубокого прожигающего взгляда, Брон растянул тесемки рубахи на груди, чтобы было проще залечить раны.
Хейта закусила губу: при виде его обнаженной кожи щеки тут же опалило. Но она упрямо стиснула зубы и протянула перед собой слегка подрагивавшие ладони.
Пальцы ее окутал теплый мерцающий свет. Он скользнул по груди оборотня, касаясь кожи точно незримыми пальцами, и Брон судорожно втянул ртом воздух. Хейта чувствовала на себе его глубокий плавящий взгляд. Вот он коснулся ее лба, прошелся по глазам, носу, губам и принялся опускаться ниже.
Хейту снова бросило в жар, он зарождался где-то в недрах ее существа, сладкий, тягучий, необоримый. Ей до смерти, до дрожи в ногах захотелось прильнуть к оборотню всем телом, запустить пальцы в его густые темные волосы, прижаться губами к губам, пить его дыхание, как тогда в Серебряном лесу, ощущать тепло его крепких шершавых пальцев на коже.
Это желание так испугало ее саму, что она отдернула руки. Свет истаял, и стало видно, что раны на шее и груди оборотня почти затянулись, остались лишь едва различимые следы.
– Я закончила, – прошептала она, избегая глядеть ему в глаза. – Надо разобраться, что здесь творится. – И она отвернулась, переводя дух, кожей почувствовав его озадаченный взгляд.