– Я раздобыл это, – с горящими глазами ответил тот, не замечая, что девушка явно сердилась.
– Я подумала, тебя уже задрали где-нибудь в кустах, – жестко бросила она и сдвинула брови. – Что это?
– Разрыв-трава, – пояснил Фэйр. – Замки открывает.
Улла оглянулась на клетки, соображая.
– Да, – понимающе изрекла она. – Здесь много замков.
– Но теперь ключи нам не нужны. – Он расплылся в довольной улыбке. – Идем! Выпустим лисоволка.
Стоило только Фэйру поднести стебель разрыв-травы к замку на клетке с волшебным зверем, как послышался металлический лязг. Торопливо сняв замок, он отворил заржавелую дверь.
Зверь тяжело поднялся с земли, подгонять его не пришлось. Лисоволки видели людей насквозь, и этот несчастный понимал: Фэйр здесь, чтобы помочь. Ступив на землю, лисоволк устремил на целителя глубокий взор.
– Ступай, – ласково прошептал Фэйр. – Теперь ты свободен.
Бросив на Уллу пронзительный взгляд, зверь стремительно растворился в ночи.
– Красивый, – прошептала девушка.
Фэйр кивнул и подступил ко второй клетке. В ней оказались заперты подобники – птицы изумительной красоты, умевшие подражать не только голосам живых людей, но и голосам мертвых. Как только Фэйр распахнул дверь, они выпорхнули дружной стайкой и канули во тьму.
Потом он освободил трех перепуганных смирышей, беспокойного летучего холя и отощавшего щенка Сумрачного кота. Улла помогала Фэйру чем могла, то и дело отражая нападения особенно враждебных торговцев. Вскоре к ним присоединилась Рукс и остальные хранители, и дело пошло быстрее.
– Что волки-оборотни? – окликнул их Фэйр.
– Либо сдохли, либо разбежались, – пожала плечами Харпа.
– Они могут привести подмогу, – встревожился он.
Девушка качнула головой.
– Могут, но это вряд ли. Думаю, они еще не скоро придут в себя от пережитого ужаса. – Она хмыкнула, поглядев на Уллу. – Некоторые при виде хелмеры даже наделали в штаны. Тупоголовые ублюдки.
Раг закатил глаза.
– Кто научил тебя так грубо выражаться, о Харпа, дочь Рыси?
– Улица, – хмыкнула она, ничуть не смутившись. – Если хочешь, могу как-нибудь провести тебя по всем злачным закоулкам хельдского города Торхоста, где мне выпало жить и расти.
Тот примирительно вскинул руки.
– Спасибо, как-нибудь обойдусь.
Рукс, вслушиваясь в их разговор, едко хмыкнула.
– Какие мы нежные. Не хочу тебя расстраивать, дорогой принц, но сейчас ты выглядишь ничуть не лучше какого-нибудь попрошайки из такого вот злачного закоулка. От тебя несет грязью, кровью и пóтом.
– И тем не менее я все равно стараюсь выражаться прилично, – возразил он.
Глаза Рукс лукаво сверкнули. Наклонившись к его уху, девушка прошептала:
– Это ты еще не дрался с толпой отъявленных головорезов. Вот врежут тебе между ног, – она скосила глаза вниз, – тогда и посмотрим, какие еще ты знаешь слова.
– А я вот страшно рад, что мне не пришлось превращаться в чудовище, – довольно заявил Мар.
Харпа приобняла его за плечи и ласково взъерошила и без того встрепанные черные волосы.
– Я тоже этому несказанно рада. Мне бы не хотелось бить тебя по голове.
Он многозначительно вскинул узловатый палец.
– Это если бы вы еще успели. В тот раз со мной смогла справиться только Хейта, а ее здесь сейчас нет.
При имени девушки хранители озабоченно переглянулись.
– Мы довольно здесь проторчали, – заявила Харпа. – Надо отправляться за Хейтой и Броном.
– Жаль, они не видели, как мы разогнали черный рынок и выпустили волшебных зверей и существ, – вздохнул Мар. – Мы ведь хотели сделать это вместе.
– Мы расскажем ей, – подбодрил его Фэйр. – Но Харпа права, нам надо поторопиться.
– Я – пас, – бросила Рукс. – Вызволяйте вашу Чару и ее волка как-нибудь без меня. Я и так здесь сильно задержалась.
Фэйр окинул ее испытующим взором.
– Ты все же вернешься к химере… После всего?
Та сдвинула брови.
– Конечно вернусь. Я осталась только чтобы вызволить вас. У меня нет намерения шляться по Запредельным землям бездомной оборванкой и спасать жалких людишек или существ, которым не хватает сил постоять за себя.
Целитель пожал плечами.
– Нам их в этот раз тоже не хватило. Однако ты помогла и отлично справилась.
Рукс воинственно скрестила на груди руки.
– Я сделала это потому, что за мной был должок. Ты спас мне жизнь, а я… – она потупилась, – причинила тебе много зла. – Решительно вскинув голову, она добавила: – Надеюсь, теперь мы в расчете.
Фэйр кивнул:
– Более чем.
Рукс поджала губы.
– Отлично. Больше на меня не надейтесь. Если еще раз угодите в переделку вроде этой, будете сами по себе.
Раг шагнул к ней и изысканно поклонился.
– Благодарю тебя за помощь, Рукс, дочь Лисы. – И прежде чем она успела что-либо предпринять, он взял ее пальцы в свои и прикоснулся губами к тыльной стороне ее ладони.
Опомнившись, Рукс выдернула руку, лицо ее от гнева пошло красными пятнами.
– Я, кажется, предупреждала тебя, если еще раз…
Тот примирительно вскинул руки.
– Помню-помню, но, думается мне, ты не станешь меня убивать, когда только что, ценой невероятных усилий, сама же и спасла.
Вероятно, впервые за свою жизнь Рукс не нашлась с ответом и разъяренно топнула.
– Прекрасно, – бросила она так, точно желала убить его этим одним-единственным словом. – Я ухожу. Больше мне здесь делать нечего.
Оставшись одни, хранители озабоченно переглянулись.
– И что теперь? – выразил общую мысль Мар.
– В путь, – решительно произнес Фэйр. – Только сперва надо забрать наши заплечные мешки.
– И разыскать какой-нибудь снеди, – мрачно проронила Харпа. – А то я свой живот слышу лучше, чем вас.
– И это тоже, – торопливо добавил Мар и белозубо осклабился. – Но вы там без меня, я наелся уже.
IV
Сперва волки-оборотни вели пленников по широкой лесной дороге. Потом Морд пронзительно свистнул, понуждая всех остановиться.
– Здесь дорога делает сильный крюк, – пробасил он. – Мы срежем путь через лес.
– Не заблудиться бы, как в прошлый раз, – отозвался Грим.
– Что ты имеешь в виду? – взъярился Морд.
– Ну, помнишь, когда мы отправились к пастырям леса, ты тоже предложил срезать. Мы заблудились, плутали несколько дней и лишь чудом добрались до опушки.
Морд оскалился.
– То была совершенно другая часть леса! – прорычал он. – А эту я знаю как свой хвост. Хватить языком трепать. Следуйте за мной!
И снова оборотни, поторапливая пленников словами и тычками, двинулись вперед. К кочкам и ямам под ногами добавились толстые древесные корни, цепкая трава и колючие кусты. Хейта с Броном должны были смотреть в оба, коли не желали расквасить нос, растянувшись на земле.
Монотонное поскрипывание старых веток и сиплый шелест кожистых листьев походили на колыбельную, но не прекрасную, что мать поет у постели младенца, а жуткую, какую неведомая уродливая тварь напевает своему