Ощутив его тревогу, Хейта невольно улыбнулась. Вспыхнувшая боль не вернулась. С ее губ сорвался легкий вздох, и, обвив его ногами, она расслабилась, а потом и сама подалась вперед. Теперь уже стон сорвался с губ оборотня, хриплый, протяжный, нечеловеческий.
Их тела задвигались в унисон, воздух заструился от магии, осыпавшей кожу Брона яркими искрами. Его глаза горели неистово, темные волосы растрепались, по высокому лбу сбежала капелька пота. Хейта дышала часто, дрожа от наслаждения в его объятиях. Наконец-то между ними не осталось никаких преград и сами они стали единым целым.
При каждом движении шероховатые пальцы оборотня задевали грудь Хейты, танцуя на самой вершине, и от этих прикосновений жар, затопивший ее тело, делался нестерпимым. А потом он скользнул пальцами меж ее ногами, касаясь ее там, где ей больше всего хотелось, и перед глазами Хейты вспыхнули звезды.
Толчок, поцелуй, движение пальцами, клыки на коже, легкий укус, обжигающая сладость языка, очередное слитное движение бедер, и Хейта громко застонала, рассыпаясь по земле на тысячу осколков. Свет, до того срывавшийся с пальцев Хейты, выплеснулся теперь из всего тела, словно просочившись сквозь кожу, и ослепительная вспышка на мгновение озарила вечерний полумрак пещеры. Ноги ее сделались невесомыми, сердце колотилось где-то в горле.
Оборотень зарычал, не переставая завоевывать ее с каждым рывком. Казалось, ее стон лишил его остатков самообладания. Он двигался грубее, резче и быстрее, чем прежде. Но Хейте не было больно, и она приветствовала каждый его порыв собственным движением бедер. Внезапно его толчки сделались лихорадочными, а потом он тоже застонал, хрипло, как дикий зверь, содрогаясь всем телом.
Обхватив друг друга, Хейта и Брон застыли, часто дыша. Хейта не могла отвести взгляд от неистовых глаз оборотня, сейчас он меньше всего походил на человека. Разгоряченные тела все еще согревали друг друга, а волшебный свет, окутавший их, стал понемногу гаснуть.
Брон сорвал еще один нежный поцелуй, прижался лбом к ее лбу, вгляделся в глаза и с каким-то особенным чувством прошептал:
– Хейта…
Она обхватила его еще крепче, не желая лишаться тепла. Эти сладкие мгновения без времени, без мыслей, без страхов были бесценны, и ей хотелось, чтобы они никогда не кончались.
Брон опустился на землю рядом с ней, обнял за талию, притянув к себе, и накрыл их плащом, как одеялом. Хейта закуталась в него, прижимаясь спиной к груди оборотня.
Неведомо откуда подкравшийся сон вдруг накинул на нее пелену из дремы, и ее отяжелевшие веки сомкнулись.
* * *
Морд брел по лесу нетвердым шагом, то и дело спотыкаясь о корни и кочки. Раны на его теле медленно зарастали, но он потерял много крови и был еще очень слаб.
Его путь лежал к разграбленному каравану фавнов.
После того как Чара исчезла с телом оборотня, он обыскал пожитки Грима, но не обнаружил среди них ни камня, ни карты. Верно, тот впопыхах после схватки забрал с поляны чужой заплечный мешок. А без артефактов Морд уходить не собирался.
И хотя путь, которым прошли оборотни, изменился до неузнаваемости, Морда выручал собственный нюх. Медленно, но неуклонно он шел по запаху и, наконец, среди деревьев различил пляшущее пламя – то догорала одна из повозок.
Вмиг позабыв о ранах и боли, Морд принялся торопливо перебирать разбросанные пожитки. Неведомо, сколько он провозился, когда ему, наконец, улыбнулась удача. В пропитавшемся кровью заплечном мешке обнаружилось искомое.
Оборотень торопливо засунул карту в карман, а камень зажал в ладонях, не переставая пожирать его ликующим взором. Сколько возможностей открывал перед ним этот камень. Он не воспользовался им прежде, потому что не хотел, чтобы в стае о его силе узнал кто-либо, помимо сыновей. Любой мог попытаться его выкрасть. Но теперь у Морда были развязаны руки.
Оборотня так захватили мысли об украденных артефактах, что он не сразу расслышал поступь звериных лап за спиной. Сообразив что-то, он застыл, прижав камень к груди, и медленно обернулся.
На тропе стоял Сумрачный кот. Густая черная шерсть волшебного зверя была окрашена кровью, синие пятна на шкуре слабо мерцали в полумраке. Морд судорожно сглотнул. Он помнил, как перерезал глотку самке Сумрачного кота, а потом добил ударом в сердце. Самца он успел ударить лишь раз, но удар пришелся в живот. И Морд решил, что за это время зверь давно издох. Но он ошибался. И теперь зверь явился сюда, почуяв его.
Мысли в голове Морда лихорадочно заметались. Не будь он ранен, смог бы одолеть Сумрачного кота. Но не сейчас, когда он едва держался на ногах. Оборотень вперил отчаянный взор в перемещающий камень.
– Черный рынок. Перенеси меня туда! – приказал он.
Но камень остался безучастным. А Сумрачный кот тем временем медленно приближался. До слуха оборотня донеслось его низкое глухое рычание. В глазах Морда протаял страх, во рту пересохло. Он что есть мочи затряс камень.
– Ну же! – воскликнул он. – Унеси меня отсюда. Я приказываю тебе!
Камень не отозвался. Морд затравленно огляделся. Волшебный артефакт выпал из его похолодевших пальцев. Оборотень выпустил когти, силясь достать зверя, замахнулся раз, другой, но лишь беспомощно вспорол стылый ночной воздух.
Рана, которую ему нанес Брон, снова открылась. Кровь хлынула из нее, заливая рубаху, тело оборотня прожгла острая боль. Он прижал ладонь к груди, отчаянно силясь вдохнуть, но дыхание перехватывало.
В его глазах плескался уже даже не страх, а ужас. Он не привык испытывать это чувство – лишь вызывать в других. И уже второй раз за эту ночь Морд почувствовал, как по его ноге стекла струйка мочи. От осознания собственного ничтожества его затошнило. Не выдержав горящего взгляда Сумрачного кота, он невольно попятился, споткнулся о корень и рухнул на спину.
– Нет, – прошептал он, силясь отползти назад.
Понимание неизбежного сковало его так сильно, что он больше не пытался бороться, лишь до боли впился когтями в сухой дерн. Сумрачный кот слегка присел, прижал острые уши к голове и оскалился. Вязкая слюна капала с его клыков на черную землю. Охваченный ужасом, Морд крепко зажмурился, а в следующий миг Сумрачный кот прыгнул.
Истошный вопль пронзил полог волшебного леса. А потом еще один и еще. Землю окропила свежая кровь. А вопль не умолкал до тех пор, пока Сумрачный кот не разорвал свою жертву на части.
IV
Будь проклят этот лес, эта дорога, и эти фавны, – простонал Мар. – Как они могли уйти так далеко?
– Они ехали, – справедливо заметила Харпа. – А мы идем.
Раг огляделся и