Вспомнилось, что действительно во время подавления пугачевской смуты его штаб базировался в Бугульме. Там же он в возрасте сорока четырех лет умер то ли от холеры, то ли отравленный агентом польских конфедератов. Это довольно широко известные факты, но они забылись, а вот сейчас всплыли в памяти Мирошникова.
Почему-то таинственный автор этого повествования счел необходимым в такой форме, практически из уст простых обывателей – посетителей трактира и его владельца, напомнить эти моменты истории. Более того, свой опус неизвестный автор направил опять ему, судебному следователю Мирошникову. Теперь вообще не было никаких сомнений, что получателем послания должен стать именно он. Один раз автор мог ошибиться, но вторая порция листков тоже попала именно к нему. Причем, доставлена она оказалась очень забавно. Мирошников фыркнул, вспомнив рассказ Клавдии про преступную случайность и криминального «илимента» с усишшами и глазишшами.
Смех смехом, но странный сочинитель вновь выбрал экзотический способ доставки корреспонденции. Он выследил экономку Константина, проследовал за ней на рынок, и только там решил подбросить листки. Он не сделал это посреди пустынной улицы, а именно в толпе, чтобы иметь возможность быстро затеряться среди людей.
Да и чисто психологический момент – отсутствие наблюдательности у Клавдии он явно просчитал, поняв, что она вряд ли запомнит его приметы. Возможно, поэтому он в своем облике сделал бросающиеся в глаза детали – большие усы и солдатскую шинель. Хотя может быть, он просто воспользовался чьими-то услугами, а не передавал бумаги сам.
Мирошников до сих пор помнил свое первое дело, которое вел в качестве следователя. Там преступник неоднократно пользовался помощью приятеля-забулдыги, спившегося актера провинциального театра.
Кстати, странная манера подкладывать вязаный клочок с изображением ягод рябины, которую использовал автор послания, тоже несла налет театральщины. Странный и опасный тип, убивший старушку и стащивший ее рукоделие.
События, легшие в основу странного повествования, так или иначе, имели отношение к персоне почившего государя Петра Федоровича. Но почему? Какая странная навязчивая мысль одолевала автора?
Неимоверно зевая, Мирошников разделся и улегся под одеяло. Надо было хоть немного поспать, а завтра с самого утра ехать к Горбунову, его тоже надо поставить в известность о появлении новых листков.
Конечно, все больше сочинение неизвестного автора походило на тайные теории дворцовых заговоров, которые разрабатывали господа студенты в своих запрещенных обществах, но странная связь с персоной самого Мирошникова и неразгаданным убийством в Малиновке продолжала занимать мысли.
Глава 9. Помещики Петуховы
Наутро полицмейстер Горбунов подбросил еще одну тему для размышления. Почему из всей истории смуты автором взяты не самые первые дни, что было бы разумным, если автор хотел создать чисто исторический опус, а скорее события из второй трети хроники. Судя по появлению в повествовании генерал-аншефа Бибикова, речь шла о начале тысяча семьсот семьдесят четвертого года. Бунт был в самом разгаре, а Бибиков принимал самое активное участие в освобождении от мятежных отрядов Челябинска, Екатеринбурга, Оренбурга, а его штаб располагался в Бугульме.
Когда Мирошников вернулся в свой кабинет, его там ожидал ответ на последний запрос в соседние города по поводу брата и сестры Куприяновых. Почему-то Константин даже не удивился, когда прочитал вежливый ответ, написанный каллиграфическим почерком с затейливыми завитушками:
– Нет, уважаемый господин Мирошников. Нет таковых на нашей территории.
Уже про себя Константин закончил вежливый ответ витиеватым ругательством в собственную сторону. Замысловатая фраза характеризовала его личные умственные способности как дефективные и недалекие, склонные к самолюбованию и полному игнорированию сбора информации. А ведь навык расспросить и получить полные сведения является основой деятельности судебного следователя.
Почему это должно ограничиваться только профессиональной деятельностью? Как можно было так расслабиться и ужасно глупо вести себя рядом с понравившейся девушкой. Как можно было зациклиться на рассказах о своих проблемах и собственной биографии, а не интересоваться Машей и ее жизнью? Ответа на эти простые вопросы Мирошников не находил.
– Полный профан и неудачник ты, Костик. Не использовал шанс, который дала судьба, устроив встречу с Машенькой. И не влюбишься ты больше никогда, и не женишься. И подохнешь бобылем, разгребая дела об убийцах, ворах и проститутках, – в который раз уныло заключил Константин, горестно вздыхая и придвигая к себе стопку рапортов и донесений по делу о пропаже содержимого частной ячейки хранилища местного банка.
Мирошников распорядился информировать его обо всех новостях по этому делу, просто зацепившись взглядом за фамилию владельца этой ячейки, указанную в общей полицейской сводке за сутки. Очень оказалось странным увидеть имя Клима Бессонова, знакомое со времен расследования в Малиновке. Ячейка оказалась выкуплена для этого господина сроком на десять лет. И вот служитель банка, который сопровождал нового клиента к его ячейке, случайно задел дверцу соседней ячейки, которая, на первый взгляд, казалась закрытой. Дверца открылась, демонстрируя абсолютно пустое пространство.
Служитель решил, что кто-то из коллег не внес номер этой ячейки в список свободных, и пошел доложить об этой заведующему отделением. Но, как оказалось, ячейка значилась занятой и должна была быть закрытой. Началось внутреннее разбирательство в банке, а потом последовало заявление в полицию. Адрес неизвестного Клима Бессонова в договоре отсутствовал, связаться с ним оказалось невозможно. Значит, оставалось неясным, освободил ли этот господин свою ячейку, или произошла кража.
К вечеру раздался осторожный стук в дверь, в кабинет вошел пристав Садырин.
– Харитон Иванович, рад видеть вас. С чем пожаловали? Вас Аркадий Михайлович прислал?
– Желаю здравствовать, ваше благородие.
– Давай без чинов, Харитон Иванович.
– Слушаюсь. Нет, сам смелости набрался придти. Константин Павлович, вы про это дело в банке знаете? Про ячейку на имя Клима Бессонова?
Мирошников рукой указал Садырину на стул возле стола и ответил с легким вздохом:
– Знаю, как не знать. Преследует это нераскрытое убийство старушки Серафимы. Как ее по батюшке, уж и забыл?
– Гордеевна она была. Серафима Гордеевна Сысоева, в девичестве Носова.
– Вот-вот. Ее нераскрытое убийство преследует. Понимаешь ли, как будто призрак ее давнего любовника объявился.
– И что вы изволите думать об этом призраке? – осторожно осведомился Садырин.
– Так-то Серафима могла бы еще жить, кабы не убийца. Думаю, Клим тоже мог дожить до наших дней. Помнится, Лида не очень казалась уверенной, что Серафима точно говорила о смерти Клима. Может, не умер? Может, уехала она от него, того пуще – сбежала? Эту ячейку он сам мог арендовать. Не сказать, что имя лихого любовника очень распространенное,