Но врать не буду, с ним в городе спокойнее стало. Больших стычек не бывает, нет столько крови. Конечно, всех сорвиголов и башибузуков не усмиришь, на какие-то прегрешенья он вообще глаза закрывает. Может, считает, что совсем без убийц и воров не обойдешься. Кто его знает, этого хитрована?
– А откуда он взялся?
– Не докладывал он нам, ваше благородие, – хохотнул пристав, – только говаривали, что с Москвы прибыл. Там он с кем-то не поделил власть. А здесь пристроился хорошо. Авторитет сразу нажил. Видишь, женился даже, да взял не абы какую девицу, а дочку полковника кавалерийского. Не знаю, рад ли тесть такому зятю, но живут ведь! Он ее лелеет, кум рассказывает. Когда домик свой обустраивал, много полегло башибузуков, которые его удобство хотели нарушить и до Сычевого богатства и любимой жены добраться.
–Ну ладно, Харитон Иванович, спасибо за компанию. Надо ложиться отдыхать, будем ждать развития событий.
– Ваше благородие, ваша Клавдия ждет вас, смотрю. Огонек на кухоньке светится.
– Неугомонная эта Клавдия. Я тоже вижу этот огонек. Как бы она мне какую новость не припасла. Каждый день какие-то события с ней происходят. Бывай, Харитон Иванович.
Клавдия и сама не спала, и хозяина сна лишила. Сначала она напомнила ему про его же приказ докладывать обо всем, что случилось в доме. Константин приготовился к долгому рассказу и не ошибся. Пришлось выслушать жаркое повествование экономки сначала о том, какой прекрасный экипаж прибыл в их двор сразу после того, как он уехал на встречу с Сычом, затем о цвете и фасоне ливреи с богатым шитьем и галунами у кучера, а на закуску – о пышных усах и галантных манерах важного господина посланника. Мирошников давно уже понял, что усы – это особая тема у Клавдии, поэтому пришлось выслушать и эту информацию.
Величавый импозантный посланник оставил письмо в надушенном конверте. В нем оказалась записка от Анны Ивановны с упреками, что господин следователь опять забыл о том важном деле, которое они начали обсуждать. Записка содержала настоятельную просьбу явиться как можно скорее.
Константин раздраженно бросил письмо на стол. Он не знал, что отвечать этой непрошеной свахе.
Во сне опять пришла Машенька, которая подшучивала и подсмеивалась над непростой ситуацией. Константин умолял ее вернуться и спасти его от заботы супруги предводителя дворянства, а Маша отрицательно качала головой.
Глава 16. Постоялый двор
Парнишку Фадея Коняхина Мирошников решил выпустить. Судить и сажать в тюрьму за кражу негодящих, на его взгляд, бумажек, было довольно жестоко. Может, какой-то другой следователь счел факт кражи достаточным для осуждения, но Константин решил, что парнишка получил сполна страха. Он, конечно, заставил переживать семейство Ицковичей, но утром на удивление смущенный ювелир самолично явился в участок и попросил парня не наказывать.
Парню как следует всыпали ребята-городовые, которые его ловили, да отпустили домой. Несчастный влюбленный казался непомерно счастливым, поскольку уже настраивался на каторгу. Была надежда, что в следующий раз вспомнит это приключение, когда рука потянется к чужому.
Потом следователь внимательно посмотрел свои записи с отметками о том, откуда пришли ответы на запросы о брате и сестре Куприяновых. С некоторых пор он решил вести поиск в частном порядке, не загружая канцелярию, поскольку, чего греха таить, был самой заинтересованной стороной.
Как оказалось, Куприяновых было достаточно много в близлежащих местностях. И даже несколько вариантов попалось, когда совпадали оба имени. Встретилось и такое, что были одинаковыми и имена, и отчества, и фамилии, только возраст оказался далеким от искомого. Так, чтобы совпало все, пока не было.
– Все равно найду, – упрямо шептал Мирошников, зачеркивая отработанный адрес.
На совещании у Горбунова Садырин просился поехать на постоялый двор, где нашли изрезанную накидку, но Константин решил, что поедет сам.
Постоялый двор с трактиром ничем не отличался от сотен других придорожных заведений. Может, был только чуть справнее и чище на вид. Константин решил в нем же и переночевать, поэтому взял комнату, перекусил вполне приличной тушеной картошкой с овощами и мясом и подозвал к себе хозяина – коренастого мужчину лет сорока. Когда он предъявил ему свое удостоверение, хозяин ощутимо испугался и побледнел.
– Герасим, я знаю, что у тебя был гость, который забрал оставленное проезжими изрезанное женское вязание.
Чуть подсевшим голосом хозяин ответил:
– Было, ваше благородие. Дак я не знал, что эта тряпица такая важная будет, да вы за ней самолично приедете. Она мне не нужна была. Отдал, как не отдать. Уж больно грозный был тот гость, – Герасим поежился и продолжил, – да не наша вещь была, почему не отдать, коль спрашивают?
– Я тебя ни в чем не виню, – Константин видел, что хозяина надо успокоить, и потому мягко добавил, – ты не мог знать, что для нас будет в этом деле интерес. Повтори еще раз, что помнишь о том, как попала эта тряпица к вам.
– Ваше благородие, нечего там и вспоминать. Проезжающие часто забывают что-то в комнатах. Помним только с женой, что двое приехали еще в середине дня, заняли одну комнату на двоих, на следующий день после обеда уехали. Конюх тоже ничего особого не мог вспомнить про их выезд. Все как обычно – почистил лошадку, да задал корм. Как собрались ехать – запряг. Он даже не вспомнил, кто из проезжих правил лошадью.
– Значит, они были вдвоем без кучера?
– Вроде как да.
– Как выглядели эти двое?
– Дак не помним мы! И так, и сяк думали с женой – не помним. Вроде молодые совсем. Больной – тот высокий был очень и худой. Второй был намного ниже, но тоже щуплый вроде, подростком казался. Еду мы им в комнату подавали, это я точно помню.
– Почему вы решили, что высокий хворал?
– Он кашлял все время, за грудь держался и на ногах с трудом стоял. Как-то дико оглядывался вокруг, возможно, жар у него был. Второй его поддерживал.
В помещение трактира вошла группа приезжих. Хозяин жалобно посмотрел на Мирошникова, тот не стал его задерживать:
– Встречай своих гостей, пришли жену ко мне.
Трактирщик, конечно, предупредил жену, о чем пойдет речь, потому она не была удивлена вопросам, но также ничего нового не могла сказать.
Однако когда Мирошников отправился отдыхать в свою комнату, трактирщик, сновавший между своей конторкой, кухней и столами для еды, подскочил к нему и попросил разрешения зайти