– Охотится он не для пропитания, о нет. Он ищет покоя. А покой для него – это тишина. Тишина, которую он обретает, лишь когда вокруг не остаётся ни одной живой души, способной издать звук.
Боги! Настоящий монстр!
– Он выжигает леса, чтобы замолчали птицы, осушает ручьи, чтобы умолкло журчание, – продолжал запугивать меня Пэрси. – А уж если услышит голос… Магия, миледи Элира, для него – самый громкий крик. Он чует её, как гончая дичь. И он ненавидит её больше всего на свете.
Можно порадоваться, что я хотя бы простой человек. Спасибо родителям, что не наградили меня никакой магией. Хоть в чём-то мне повезло. Неожиданно мой позор сейчас приобрёл новые, приятные качества.
Теперь меня, может быть, не захотят уничтожить. Простая человечка, ничем не примечательная…
И тут внезапно шуршание прекратилось прямо у двери. Я почувствовала его присутствие за тонкой преградой из досок – огромное, дышащее, сосредоточенное на нас. Сердце бешено заколотилось, и я уверена, что он услышал его стук.
– Говорят, – Пэрси понизил голос до едва слышного шёпота, – что те, кому «посчастливилось» увидеть его и выжить, сходят с ума. Не от ужаса, нет. А от того, что видят в его глазах. Они пусты, как высохшие колодцы, но если всмотреться… в них отражается не твоё отражение, а твоя же собственная смерть. Ты видишь, как ты умрёшь. И это зрелище разум вынести не в состоянии.
Уж «повезло» так «повезло» оказаться под боком у подобного «пережитка»! Как утопленнику!
У меня отчетливо клацнули зубы при мысли, что меня сейчас просто-напросто заживо сожгут каким-то чудовищным взглядом. Видимо, это клацанье немного обеспокоило кота, не желавшего привлекать внимание жуткого незваного гостя, и он вдруг решил подсластить мне пилюлю информацией о прошлом этого монстра.
– Тише! – шикнул он, щекоча ушную раковину колкими усами. – Кстати, когда-то он был мужчиной, И дамы, уж поверьте на слово, сходили по нему с ума.
– Мужчиной?
Я невольно моргнула, озадаченная резкой сменой темы. Тут у нас незваный монстр дом шатает, а кот зачем-то древние хроники решил обсудить. Он вообще в своём уме?
– Да. Величественным, надменным, невозможным красавцем, – еле слышно промурлыкал Пэрси. – Генерал, как и его отец. Глаза – как расплавленное золото, взгляд – как клинок, голос – бас, от которого дамочки теряли остатки достоинства. Он служил в Имперской армии и летал на своём драконе-хранителе, пока не стал драконом сам.
Я едва дышала, слушая. За стенами монстр продолжал ходить вокруг дома кругами, обнюхивая его.
– У него была мать, – продолжил кот, задумчиво водя хвостом. – Великая воительница, настоящая легенда. И к слову, единственная истинная дракона, известная за последние тысячу лет. Их союз с его отцом был как песня, от которой магия трепетала. С тех пор бедняга мальчик вырос с желанием найти свою. – Пэрси вздохнул. – Вот только времена изменились. Истинные пары давно уже сказка. Шанс встретить свою – примерно такой же, как услышать от болотного тролля серенаду дивной красоты.
– И что же с ним стало? – невольно спросила я, перестав напряженно прислушиваться к звукам снаружи.
– Ну... вместо истинной он нашёл войну. В последней битве с проклятьем этого края его нехило так приложило чёрной магией. Она буквально перемолола его, но он... не умер. Просто стал другим. Чудовищем, которое смутно помнит, каково быть человеком.
Снаружи заскрипело громче и ближе.
Пыль осыпалась с потолка, и я почувствовала, как дом буквально вздрогнул от странно засвистевшего за дверью воздуха, словно его выжимали через узкую щель. Послышался странный, влажный хруст, похожий на ломающиеся кости, которые кто-то перетасовал и выстроил в новом порядке.
Мы с Пэрси быстро переглянулись.
– Вот что, – буркнул кот тихо. – Топайте-ка, миледи, на чердак и хорошенько там спрячьтесь. А не то...
– Что?
– Вам лучше не знать.
За дверью раздались шаги, похожие на человеческие. Тяжелые и явно... мужские.
Шаги стихли. На пару секунд повисла мёртвая тишина, такая, что звенело в ушах. А потом…
Тук-тук-тук.
Да-да, самый обычный стук. Твёрдый, ритмичный, человеческий.
Я остолбенела, не в силах осознать этот абсурд перехода от чудовищного шуршания чешуи вокруг трясущегося дома к вежливому «тук-тук-тук», как будто сосед пришёл занять соли.
Пэрси взвился, как будто его ужалили, и заторопился. Аристократическое спокойствие испарилось, и в глазах его впервые вспыхнула паника – настоящая, кошачья.
– А ну живо на чердак, кому сказал! – прошипел он, рванул к моим ногам и когтями процарапал пол, указывая направление. – Быстро! К мадам К’су! И чтоб ни звука, если жизнь дорога!
ТУК-ТУК-ТУК.
Стук повторился, громче, уже без тени терпения. Доски под ногами задрожали, будто кто-то снаружи не стучал, а держал дверь рукой, готовый сорвать её с петель.
Не помня себя от страха, я метнулась к едва заметной узкой дверце в углу, ведущей на чердак. Колени дрожали, сердце билось так, что я боялась, его тоже услышат.
И в этот миг всплыла в памяти старая страшилка.
Горничная, добрая, но с воображением похлеще хроник имперской стражи, любила по вечерам в моей юности рассказывать истории «про чудовищ». Особенно как раз-таки про одного драконьего генерала, проклятого после Великой битвы. Мол, в битве с чёрным проклятьем его сущность навеки осталась запечатана между мирами.
Но одна деталь всегда сбивала меня с толку: в её историях он никогда не нападал первым. Ни разу. Не было случая, чтобы он кого-то преследовал. Только защищал. Территорию, покой, тишину. Даже звали его в этих легендах Стражем без сна .
А ещё горничная шептала, что где-то в глубине болот он прячет магическое сокровище, достойное королей. Что-то настолько чудесное, что само сияние способно свести с ума. «Только кто дойдёт туда, – смеялась она, – тот уже не вернётся. Страж убивает всех кто покусится на его сокровище, моя милочка, ибо в нём вся его сила».
Знала бы та горничная, что в будущем её милочка будет вспоминать эти байки по уши в болоте, сидя на чердаке и слушая, как кошачий сосед идёт к двери разговаривать с монстром вроде того, о ком она рассказывала!..
Я зажала рот рукой, потому что дыхание вырывалось рывками и казалось слишком шумным. Внизу послышался звук: тяжёлое, резкое царапанье, потом снова стук – громкий, как удар