Считая себя самой умной и талантливой, Оля заставляла нас снова и снова переделывать тексты, прежде чем показать хотя бы Леше. Не отпускала вечером домой, пока не сдашь все запланированное и не внесешь правки. Она меняла «типичны» на «однотипны», «смешивать» на «перемешивать», «одинаково» на «аналогично», переставляла местами, вычеркивала абзацы, бесилась от любых, даже оправданных, повторов и не понимала, что всем нам, производителям никому не нужных текстов, писателям на заказ, вообще по барабану, какое слово и где будет стоять. (Возможно, это был тот волшебный барабан, который сделал себе Гильгамеш из корней деревца-хулуппу, – помните, в корнях его жила змея, которую не брали ни заклятья, ни угрозы, ни штрафы, в ветвях – орел Анзуд с неоднозначной репутацией и в целом лишенный моральных ориентиров, в серединке и вовсе демоница Лилит, сладострастный ночной призрак? – но даже магия барабана не отменяла ни субординацию, ни гнев богов, чреватый потопом, ни Олю Макарову, возомнившую себя самой Нисабой). А нам хотелось на обед, кофе с сигаретой и поскорее домой. Но она не отпускала, пока конечный результат ее не удовлетворял. Стоило заболеть, и она начинала доставать бедолагу звонками, письмами и угрозами, как маньяк из какого‐нибудь триллера. Каждую страницу и разворот она согласовывала по десять раз. В кулуарах мы тихонько называли ее «Гитлер», а верстальщица Олеся сходила с ума из-за правок, которые Оля вносила в рекламные статьи и модули.
– Это безумие какое‐то, – шептала она нам, поправляя стильную челку. – Я вообще перестала стараться, беру любые рандомные картинки и ставлю их в рандомных местах, потому что бессмысленно делать нормально. Ей все равно не понравится, она все равно потребует всё, всё, вообще всё поменять! Я никогда не чувствовала себя такой бездарной, бесполезной и уставшей.
А еще Оля запомнилась массовым исчезновением ручек. Да и вообще всех пишущих предметов.
– Таня, я посмотрела твой текст. – Оля подсаживалась к Тане за стол, та едва успевала свернуть окно с интернет-магазином, где она последний час выбирала платьюшко. – Это не то. Вот смотри.
Оля клала на Танин стол распечатку текста, хватала ручку со стола и долго старательно черкала.
– Когда переделаешь в соответствии с моими правками, присылай на почту. До конца дня. Это срочно, Таня, поняла?!
Таня кивала, пытаясь сдерживать слезы. К середине дня Оля таким образом обходила с распечатками все свое царство, и в каждой яростно черкала найденной на столе ручкой. Ее феерическое правление привело к тому, что в отделе не осталось ни одной ручки. Они постепенно стекались в Олину тумбочку с наших столов, как ручьи вливаются в реки, а реки – в моря. И не только безликие ручки из «Комуса», которые закупались на всех, но и памятные ручки с конференций, семинаров, из поездок – исчез даже «паркер» Андрея. Оля отказывалась признавать проблему, ведь пропадали не только ручки – наша уверенность в себе таяла на глазах. Исчезли из нашей комнаты веселый смех, радость и жизнелюбие. Тексты полнились лакунами, Олина правка становилась все более лютой. Потом и люди стали пропадать. Андрей не выдержал и уволился, даже не попытавшись вернуть свой «паркер». Ушла верстальщица Олеся, которая все равно фрилансом зарабатывала вдвое больше, чем ей платили у нас. К тому же она все чаще ходила на свидания, и скоро ее усилия очаровать мужчину, чтобы вообще забыть о работе, должны были принести результат. Устав плакать в туалете, подала заявление Таня. Утекали люди. Задыхались, болели люди, проклинали тот день, когда крылатое чудище Асаг под видом миловидной девушки Оли поднялось к нам из темного царства Кур, насылая недуги, апатию и желчь.
Скоро в отделе под началом Оли Макаровой остались только мы с Лизой, новенькие, которым просто очень не хотелось опять ходить по собеседованиям. Но за две недели до окончания испытательного срока Лиза плюнула, оставила мне в наследство восполненные запасы чая и тоже ушла.
Сергей в ужасе наблюдал поток заявлений, текший через его стол. Когда мой испытательный срок подошел к концу, я решила, что мне все это нафиг не сдалось, и тоже пришла к нему с заявлением, он начал что‐то понимать. Поскольку в отделе из копирайтеров остались только мы с Олей, Сергей удивленно спросил, в чем, собственно, дело? Я ответила уклончиво, поскольку не хотела так откровенно ябедничать начальству. Он начал выяснять у других сотрудников. Юрик и Наташа Авченко радостно ему все рассказали – с подробностями и в красках. Тогда Леша вызвал Олю к себе и предложил понижение обратно до должности копирайтера. Ему предстояло заново набирать команду, пока нам с Олей приходилось пахать за десятерых, ведь количество заказов все росло. Но кто сравнится с грозным могуществом Асага? Кто смягчит его неумолимый взгляд? Сила его огромна, и никакое оружие не сможет его победить. Оля не согласилась на понижение (даже с сохранением прежнего оклада) и уволилась, пылая праведным гневом. В общем, я уже падала со стула от усталости, когда наконец взяли еще троих: Варю Пархоменко, Пашу и чуть позже Аллу.
Прошло два года. Кажется. По смутным ощущениям я здесь уже вечность контент-редактором, Оля вспоминается с трудом, как давно потонувший в будних заботах старый кошмар. И вот очередной тихий день в офисе. Уже среда. Я только что отправила на утверждение богам контент-план и, как всегда после сделанной работы, почувствовала удовлетворенную усталость. Самое время посмотреть, сколько осталось до пенсии (7936 дней), почитать о проблемах свободных художников, немного пожалеть себя – а там и домой. А там и четверг, а четверг – почти пятница.
Юрик что‐то долго торчит у богов, наконец, приходит и тащит меня курить.
– Аня, у меня для тебя очень плохая новость.
– ???
– Берут директора по стратегическим коммуникациям…
– Что, прости? Какого директора?
– Ну надо же было ее как‐то назвать… В подчинении будешь ты и все копирайтеры, Наташа Авченко, еще берут какую‐то Соню заниматься рекламой и еще одну девочку чисто на соцсети. На тебе останутся тексты для всех, возможно, снимут контент некоторых соцсетей – это как у этой девочки пойдет. Ты только не переживай, это не понижение – просто ты классно пишешь и хорошо рулишь внештатниками, поэтому решили с тебя планы снять, освободить только для текстов. На зарплате и должности не отразится.
– А почему тогда новость