Все замолчали, потрясенные. Из дверей здания вышли Леонид с Анваром, о чем‐то оживленно беседуя.
– Ну точно, – прошептала Майя и выпучила блестящие карие глаза.
Воцарились немота и скорбь
Анвар добился своего. Его повысили и сделали не просто начальником юридического (там пока оставался печальный Юра-нач-юра), а исполнительным директором нашей конторы. Что бы это ни значило, это значило одно – Анвар стал правой рукой Сергея. О господин наш Энлиль, пастырь и вождь. Когда ты идешь по коридорам, на небе появляется радуга, облака весело пляшут в небесах! Все взоры устремлены на тебя – заметишь ли ты, обласкаешь ли своим божественным вниманием? Все начальники отделов, менеджеры высшего и среднего звена возносят тебе молитвы, просят благословения, стекаются в твой кабинет с мольбами и просьбами.
Юрик возмущался в курилке горячим шепотом:
– Какое он вообще имеет к нам отношение? Он просто сидел в нашем помещении!
– А ты знаешь, чем он вообще занимался? Я думала, он из юридического, просто не хочет сидеть вместе с этими, ну, красавицами нашими.
– Да, разговоры там не суперинтеллектуальные… Хотя и у нас не лучше.
– Поверь, у нас лучше.
– Пожалуй, – согласился Юрик, но мысли его были далеко. – Насколько я знаю, он вел ключевых клиентов: «Макадамию», Swan Cosmetics, сантехнику, вот это всё. Да, он там занимался поначалу какими‐то договорами и вроде даже хотел Ксюшу подсидеть, но в итоге нашел свой путь. Интересно, что он там будет исполнять в должности исполнительного директора.
– И какая должность у Леонида в таком случае?
Юра уставился на меня как баран на новые ворота. Леонид возник как‐то сам собой, словно черный ветер, принес он зловонное дыхание мрака и ужаса. Неудивительно, что своим мифологическим сознанием обычные черноголовые воспринимали его скорее как стихию, нежели как человека, нанятого в наш офис с какой‐то целью на какую‐то должность.
Когда Леонид нашел поддержку в лице Анвара, сгустились над офисом страшные, темные времена. Раньше здесь царили радость и смех, шуточки и приколы, теперь воцарились немота и скорбь. Курящие страдали, зеленея в ожидании законного перерыва. Больные приходили на работу, обкладывались каплями, носовыми платками, обматывались шарфами, утеплялись кофтами и, чихая, кашляя, сморкаясь, мрачно работали. Здоровые здоровы лишь телесно, их дух ущемлен и сломлен. Никто больше ни с кем не разговаривал. Все сидели в огромных наушниках и бурно переписывались в чатах. Из-за тишины и непрерывного стука множества клавиатур казалось, что все напряженно работают.
«Пришли мне, пожалуйста, презентацию по Greenest», – пишу я Юрику, сохраняя покерфейс.
«Лови в почте».
«Спасибо».
«Ой, да пожалуйста. Я придумал себе еще встречу на сегодня. Держись тут, Васильева».
«Вот ты гад», – сопровождаю эту фразу чередой смеющихся до слез эмодзи, но лицо мое по-прежнему сурово, и ни тени улыбки, и ни намека не смех. Умер смех.
Ровно в семь равномерно хлопали тумбочки, ящики, двери, все дружно набивались в лифт и исчезали. Никто больше не задерживался. Никто не уходил пораньше. Наш график перестал быть свободным. Мы превратились в каких‐то зомби.
– Что с вами со всеми случилось? – спрашивала Вера.
– Да, что с ними такое? – удивлялся Леша.
Но мы молчали, как партизаны. Ходили по собеседованиям, придумывая виртуозные отмазки. Когда все по очереди сходили к стоматологу, хирургу, аллергологу и прочим неотложным врачам, начали массово протекать трубы в квартирах. Потом кто‐то предложил создать базу причин для отпрашивания, чтобы не повторяться и не подставляться.
«Я возьму сдачу крови, ладно? Назначила несколько собеседов на завтра и послезавтра, надеюсь, что‐то выстрелит. Донорство меня как раз на пару дней освободит». – «Принято, видели, народ? Донорство в ближайший месяц не брать!» – «Мне на полдня надо, что взять?» – «Скажи, кошку несешь к ветеринару, у нее колики, надо срочно». – «Заметано».
Именно тогда мы окончательно сдружились со Снежаной. Мы давно к ней привыкли и даже полюбили, смирившись с ее некоторой эксцентричностью. Но она любила точность, у нее был стиль, и она спокойно отпускала пораньше, если было нужно. Когда‐то она заставляла Соню работать допоздна, в итоге Соня ушла, и как‐то в пятничном кабаке мы с Юриком рассказали ей о причине – о которой Снежана и не догадывалась. Это ее потрясло.
– Надо было просто поговорить со мной! – восклицала она и укоряла себя за невнимательность.
С тех пор Снежана стала нашей опорой и мостом между нами и богами. А когда появился Леонид, мы пришли к ней и взмолились: о Нисаба, звездами украшенная, с лазуритовой табличкой в руках, наделенная властью, самая могущественная в нашем отделе! Великий Энлиль назначил всесильного жреца этой земли, и все мы страдаем теперь, страдаем от его указаний и молим тебя, Нисаба, восстанови справедливость, не дай новым жертвам пасть, но дай нам утешение и надежду!
И Снежана вступилась за нас. Активная, настойчивая, готовая бороться за права всех и каждого, она почти подняла настоящее восстание. Для начала она предложила устроить итальянскую забастовку. Месяц мы приходили и уходили минута в минуту и не делали ничего. Через месяц отсутствие результатов наконец‐то заметили боги. Леонид собрал нас в семь в переговорной.
– Мы вовремя сегодня пришли, почему мы должны задерживаться?
– У меня билеты в театр, я их месяц назад взяла!
Леонид был непреклонен.
– Вы наказаны, и сегодня никто отсюда не уйдет, пока мы не выясним, что происходит.
Раздался мрачный смех – впервые за несколько месяцев.
– Наказаны, вот ржака, мы школьники, что ли?
Леонид зыркнул на источник звука. Звук исчез.
– Пока будете вести себя как школьники, так с вами и будут обращаться. Мне казалось, здесь работают взрослые люди. Что происходило последний месяц?
Слово взяла Снежана.
– Ребята! Вы не должны сдаваться! Мы не должны позволять так с нами обращаться! Леонид, у Майи пропадают билеты в театр, отпусти ее!
– Нет.
– Леонид, у нас должна быть свобода. Мы креативное агентство. Никакого креатива в такой обстановке быть не может. Сколько уже уволилось с тех пор, как вы здесь?
Леонид удивленно окинул нас взглядом. Он никого из нас так и не выучил в лица и по именам. Он был полубог, он был эффективный менеджер, а мы лишь рабы.
– Аня, скажи, – обратилась ко мне Снежана. – Не считая Юры, ты здесь дольше всех работаешь из присутствующих.
– Наташа Авченко дольше, – возразила я.
– Наташа уволилась сегодня, – грустно сказал Паша. – Даже две недели отрабатывать не стала, ее Сергей отпустил.
– Ого, – удивилась я. – Тогда, считая дизайнеров и пары малознакомых