– Подожди, то есть ты занимаешься не наукой и не медициной, связанной с продлением жизни? А чем тогда?
– У нас образовательный портал, мы выкладываем там статьи, видео, организуем конференции и собираем деньги на важные исследовательские проекты, которые приближают победу над старостью!
Ох, Наташа. Так ты и трансгуманизмом этим своим толком не занимаешься. Так, сотрясаешь воздух, статейки пописываешь, продвигаешь товар. Ты такая же, как я! И все же мне очень хотелось отомстить ей за то, что она пытается отнять у меня заслуженную пенсию, поэтому без всякого сочувствия спросила:
– А если наука не успеет обеспечить тебе бессмертие? Если на это уйдет не двадцать, а сто или двести лет, и ты умрешь от старости раньше, чем ее победят? Получается, ты проживешь жизнь, так и не исполнив ни одной своей мечты, не выучившись ни на физика, ни на программиста? На программиста, кстати, можно за пару лет выучиться так, что тебя возьмут на реальную работу с отличной зарплатой, я знаю такие примеры, так что, если бросишь всё прямо сейчас и пойдешь на курсы, вполне успеешь и без победы над старостью.
Она некоторое время молчала. Потом снова заговорила о том, что вот из-за таких, как я, всё и происходит, что должно быть сильное общественное движение, и только так, только так… Но я уже не слушала. Потом мы попросили счет и разошлись. Ни одна мечта нашей юности не исполнилась – но какими разными были причины!
7709 дней оставалось мне до пенсии, и после слова «вечность» они не казались мне такими уж долгими. Вряд ли Наташа и ее эти трансгуманисты успеют испоганить мою спокойную старость. А друзья… глупость это всё. Пиво, сериал и пятница – вот мои лучшие, молчаливые, понимающие друзья.
Совещания пустопорожние, совещания утомительные
Юля – новая полубогиня нашего отдела – любит все обсуждать. Поэтому понедельник теперь начинается с большого совещания. В одиннадцать все уже должны сидеть в конференц-зале с бодрыми лицами и ежедневниками и внимать показателям эффективности, планам на неделю, участвовать в распределении работы. На челе ее корона, которую возложил сам Ан, в руке ее скипетр, она заседает в зале и выносит решения и приговоры, и да, она – очередное проклятье креативного отдела, потому что ненавидит, когда опаздывают. Не опаздывает у нас только новенькая Ира – ее возвысили из секретарш, и она пытается не облажаться. Остальным редко удается в одиннадцать быть на месте. Понедельники стали поистине черными днями. Только Юрик спокойно опаздывает, как раньше, не испытывая терзаний, он и не собирался стараться ради какой‐то очередной Юли.
Лайфхак № 7
Если часто опаздываешь, попроси приходящую вовремя коллегу сказать начальнику, который с утра пораньше ищет тебя, что ты вышел покурить. Не забывай угощать коллегу вкусняшками, говорить ей комплименты и стрелять в нее прекрасными голубыми очами. Примечание: лайфхак работает, только если ты – Юрик.
– Где Бородин? – кричала Юля, когда в полдвенадцатого наконец собирался хоть какой‐то кворум. Ира, слегка влюбленная в Юрика, не моргнув глазом отвечала:
– Он вышел покурить, пока все собирались. Сказал, не успел перед началом, а он без курева не может, вы же знаете. А раз все равно ждем… Сказал, что покурит и вернется.
– Аня, наберите ему, пусть приходит.
Юрик как раз выходил из метро.
– Да-да, – бодро, прерываясь на судорожные затяжки в темпе быстрой ходьбы, отвечает он, и я чувствую, как он еще прибавляет шаг, – скажи Юле начинать без меня, мне позвонил клиент, не могу сейчас подойти, – и вешает трубку.
Совещание обычно длится часа два. Абсолютному большинству присутствующих откровенно скучно, и ни один из вопросов их не касается. Я вижу, как, склонившись над блокнотом и делая вид, что усердно записывает, зевает Ира. Интересно, она ведь, наверное, так же, как я, сейчас тоскует по рабочему месту, где ее ждут ненаписанные тексты. В такие минуты я люблю тексты с вновь воскресшей силой: их создаешь, лепишь из глины, как любимое дитя, они молчаливы, хотя и полны слов, в них можно вложить смысл, даже в самые убогие и нелюбимые. В общем, они полная противоположность пустопорожним совещаниям, на которых невольно погружаешься в себя, а то и вовсе начинаешь засыпать.
Самое сложное – не пропустить важную информацию, касающуюся тебя и твоей работы. Бывает, облегченно вздыхая, уходишь с совещания и тут мутный уже, расстроенный в понедельник с утра мозг подкидывает расплывчатое воспоминание о срочной работе, которую только что возложили именно на тебя.
Многие после этого подходят к Юле и уточняют – правильно ли они поняли? Юля кричит в ответ, что все тупые и невнимательные, но проясняет вопрос. На Юлины крики уже никто не обращает внимания, хотя поначалу они впечатляли даже после Снежаниных истерик.
Когда все разойдутся с совещания, уточнят детали, запишут, чтобы не забыть, важное, утомленно покачают головой, чтобы выкинуть из нее ненужное, сходят в туалет, покурить и просто пройтись, наступает время обеда. Столовки у нас по-прежнему нет, но раньше единицы ходили есть в соседние забегаловки и рестораны. Большинство или заказывали еду в офис, или приносили из дома и ели прямо на местах. С появлением Юли по понедельникам в обед офис стремительно пустел. Все расходились по бизнес-ланчам. Мы с Юриком иногда даже позволяли себе пиво.
– Мой мозг разрушен, – ныла я ему.
– Мой тоже, – соглашался он.
– Давай по ноль-три.
– Не повредит.
Просидев час и немного придя в себя, возвращаемся в офис. Рабочий день перевалил за половину. Прикидываю, что можно успеть или хотя бы начать, но ко мне подсаживается Юля Сидорова (еще одна стремная новенькая Юля – ни за что не назову ребенка этим именем) и начинает обсуждать со мной тексты внештатников.
Юля Сидорова любит все переписывать и переделывать. Какой бы текст к ней ни пришел, она обязательно его перепишет по-своему. Переставит абзацы, переиначит заголовок, половину выкинет, еще половину допишет. Она сидит за столом и пыхтит громче покинувшей нас Наташи Авченко, на чем свет стоит ругая несчастных внештатников, многие из которых, к слову, пишут получше нее. Просто Юля любит редактировать. Любит, чтобы за ней осталось последнее слово. И обожает жаловаться Юле-старшей на свою тяжелую жизнь и бездарность сотрудников. Юли эти спелись сразу, как только появились у нас. Держатся друг за друга. Думаю, и они исчезнут, как те, что приходили и уходили, приходили и уходили. Так что