Миры славянской мифологии. Таинственные существа и древние культы - Лиз Грюэль-Апер. Страница 23

В начале ХХ века писатель Пришвин рассказывал о молитве перед березой: на озере Светлояр, связанном с легендой о граде Китеже [29], он увидел девушек, молившихся перед березой. Удивленный, он обошел дерево в поисках иконы, но ее не было. Пришлось признать очевидное: молитва адресовалась самой березе. Поклонение озеру и дереву объединились между собой. Вокруг озера в 1960-х годах (при советском режиме) можно было найти предупреждающие таблички: «Молиться и вставать на колени запрещено».

Некоторые русские пословицы подтверждают поклонение непосредственно деревьям. Например, для описания совсем уж отсталого человека крестьяне, по Далю, еще в XIX веке говорили: «В лесу родился, пню молился». В варианте сказки «Иванко-Медведко» находим: «Вот он, который в лесу родился да пню молился [30]!»

Наиболее экстравагантные традиции (по сравнению с западноевропейскими) относятся к свадебному ритуалу; они наблюдались еще в XIX веке. В Воронежской губернии обычай требовал, чтобы после религиозной церемонии новобрачные по выходе из церкви отправлялись к ближайшему дубу и трижды обходили его по кругу. В других регионах жених после религиозной церемонии вместе с дружкой трижды обходили вокруг церкви, после чего жених бросал на паперть мелкую монету. Возможно, такой обход церкви (церковь обычно была небольшой, особенно деревенская) повторял старинный обход дерева?

Обычай трижды обходить священное дерево по кругу задокументирован в Средних веках; многие русские былины упоминают о нем. Так, в былине «Добрыня и Маринка» говорится: «Они в чистом поле женилися / Круг ракитова куста венчалися». Этот обряд, характерный для временных языческих союзов, противопоставлялся брачной православной церемонии и возник гораздо раньше нее. Доказательством является его разновидность у староверов [31], отрицающих церковную службу: новобрачные садились на одного коня и трижды объезжали на нем вокруг священного дерева.

Этот же обряд возвращался в обиход в периоды недовольства действующим правлением и оппозиции официальным православным властям. Бракосочетания Стеньки Разина [32] в XVII веке заключались в троекратном обходе ракиты. Такие браки без священника стали одним из главных обвинений, приведших к казни бунтовщика. В деревнях браки подобного типа встречались вплоть до 1917 года: некоторые молодые пары, отрицавшие официальный православный обряд (и вместе с ним, не афишируя этого, родительскую власть над собой), объявляли семьям, что едут венчаться в соседнюю деревню. На самом деле они отправлялись в лес и обходили по кругу елку, держа в руках зажженные свечи. В удаленных местностях о тех, кто не заключил религиозного брака, говорят: «Поженились вокруг елки, им черти пели» [33].

У южных славян встречаются такие же обряды. Некоторые деревья (особенно искривленные) считаются обиталищами духов, святых, предков и даже Бога. Это объясняет, почему на такие деревья вешали иконы, использовали их в целительских обрядах, почему ими, при определенных обстоятельствах, заменяли церкви для проведения брачной церемонии, когда вместо нее дерево трижды обходили по кругу. Такие священные деревья нельзя было срубать. Если это все-таки приходилось сделать, принимались следующие предосторожности, чтобы не рассердить обитающих на дереве духов: дерево рубили сообща, и каждый из участников по очереди ударял топором, после чего на свежем пне приносили в жертву петуха. Еще шире такой обряд был распространен у финно-угорских племен.

СЕМИК

Семик – неоднозначный праздник, связанный с почитанием берез и, следовательно, почитанием деревьев. Одновременно это праздник незамужних девушек, русалок и нечистых мертвецов. Мы уже упоминали о нем в главе о русалках, полуаграрных божествах и женских праздниках. Это одно из самых значимых весенних торжеств. Поэтому мы рассмотрим его подробнее.

Праздник Семик восходит к глубокой древности. Пропп описывает его, основываясь на челобитной новгородских священников 1636 года. Те возмущались, что девушки на нем поют сатанинские песни и «всяко бесятся» [34].

Также, по Проппу, праздником деревьев является Русальная неделя, предшествующая Троице или следующая за ней. Четверг этой недели называется Семик, то есть седьмой четверг после Пасхи. На этот день в домах ставят ветки березы; в лесу выбирают березу [35], которую украшают и с торжественным шествием вносят в деревню. Девушки собирались в лесу и «заплетали» ветки молоденькой березки, которую выбрали заранее: брались за ее ветки, перевязывали их лентами и притягивали к стволу – получалась живая зеленая корона, растущая как будто прямо из ствола. Дерево могли срубить и принести с процессией в деревню либо начать праздновать прямо на месте; песни подтверждали идентификацию юных девушек с березками:

Крону березы пригибали к земле и сплетали с высокими травами. По Проппу, в этом заключалась попытка передать земле растительную силу березы. Отсюда и песня:

Семик, праздник берез. Лубок XIX в.

В этот день девушки как бы отбирали у березы и у венков из нее живительную силу и передавали ее земле вместе со своей собственной нетронутой женской силой:

Участницы приносили с собой угощения для праздничного пира, включая огромную яичницу, обрядовое блюдо. Молодое деревце могли срубить и принести в деревню, поставить там и устроить пир.

Зачастую пиры устраивали близ ржаного поля. Девушки проходили через поле процессией, неся перед собой дерево, наряженное в женский сарафан, потом ставили его в поле или там, где срубили. Также его могли пустить по реке. Подойдя к реке, дерево бросали в воду, крича: «Тони, тони, Семик, злых мужей утащи за собой». Пропп, цитируя Зернову, сообщает, что береза, сброшенная в омут, гарантировала летом достаточное количество дождей. Та же береза должна была обеспечить полям плодородие благодаря влажности почвы. Все делалось для того, чтобы рожь уродилась густой, – таким образом крестьяне пытались влиять на плодородность земли.

У белорусов этот обряд заменяется «кустом»: раздетую девушку с ног до головы покрывают ветками и листьями и она становится во главе процессии молодых женщин. Процессия