VI. Коллективные обряды и праздники
Как уже говорилось, на русских и вообще славянских землях существовало множество коллективных обрядов. Мы объединили их здесь, основываясь на сходстве праздника с обрядом. Еще этнограф Зеленин жаловался, что не существует термина «обрядология» (ни на русском, ни на французском), который гораздо больше подошел бы для описания этих коллективных действий, которые основывались не только на утилитаризме, но и на глубинных народных верованиях. Задача исследователя, соответственно, выявить эти верования.
Конечно, здесь мы не сможем рассмотреть их все. Мы уделим внимание тем, которые, зачастую объединенные в группы, содержат мифологические элементы. Если, как считали многочисленные русские специалисты (включая Проппа), обряд предшествовал мифу, то миф можно считать вербальным выражением его элементов (будь то движения, жесты, танцы, жертвоприношения и т. д.). Русская община – и славянская община в более широком смысле слова, – следующая этим обрядам, была, соответственно, структурой более архаичной, чем общество, отдающее предпочтение слову, например греческое.
Первыми мы рассмотрим групповые обряды, в которых участвовала деревенская община; затем обряды отдельных важных групп, например женщин, и затем обряды для посвященных, то есть для ограниченного числа участников.
1. Братчина, или ежегодный праздник деревни
СВИДЕТЕЛЬСТВА XIX ВЕКА
В XIX веке в большинстве славянских деревень проводились ежегодные праздники, включающие жертвоприношение и пир. В них участвовали все жители деревни, и распущенное поведение не порицалось. Праздник мог быть связан с календарным святым или со святым покровителем деревни. За принесением в жертву одного или нескольких животных следовало совместное поглощение их плоти. Наиболее распространен этот обычай был у восточных (Россия, Белоруссия) и южных славян (Болгария, Сербия).
Назывались праздники по-разному. На Руси использовался термин «братчина», от слова «брат»; в Сербии – «храм»; в Украине – «храмовщина». Другое название на русском и сербском – «молитва» или «мольба» от «молиться»: в словаре Даля это слово одновременно означает и «произносить молитву» и «приносить в жертву» (животное). Зеленин отличает братчину от мольбы следующим образом: в первом случае убивают одно или нескольких животных, во втором из хмеля или солода варят пиво, которое затем все вместе пьют.
Русская православная церковь активно искореняла этот праздник, поэтому во многих местностях он исчез. В XIX веке и далее коллективные деревенские пиры по-прежнему устраивались на севере, в центральных регионах и на Урале. Для таких праздников пускали в ход все запасы, а потом на несколько месяцев «клали зубы на полку». На начало полевых работ, по Афанасьеву, варили пиво, освящали в церкви четвертину туши барана, черного петуха и караваи хлеба, после чего вся деревня садилась пировать. Оставшиеся после трапезы кости частично хоронили в поле, чтобы оберечь посевы от града, частично хранили дома для защиты от грозы: их бросали в печь, чтобы в крышу не ударила молния.
Во многих деревнях на день святого Ильи (20 июля) устраивали общие застолья, для которых закалывали быка или теленка. В Пермской губернии на праздник собирались целые толпы. Подобным же образом отмечали начало жатвы. На праздник в конце года резали оленя или кабана. Ритуальное жертвоприношение оленя описывалось в некоторых новогодних песнях; оно похоже на плач Иванушки из сказки «Сестрица Аленушка и братец Иванушка» [1]. Если резали кабана или свинью, мясо съедали, а кости закапывали в землю в укромном месте. Кур и петухов ели на каждом сезонном празднике. По их костям предсказывали погоду, богатый или скудный будет урожай, и т. д.
На севере России (в Онежской губернии) к этим праздникам готовились с помощью предварительного поста. Торжества проходили посреди леса, возле часовни, и на них могли собираться жители до тридцати деревень – это было нормой. Обычно сходки устраивались на Троицу, в день поминовения усопших, на святого Илью (20 июля) или Рождество Богородицы (8 сентября). Они включали жертвоприношения быков и баранов.
Собрания могли проходить также возле церкви. На Вологодчине животных перед забоем заводили в церковь. Вареное мясо проносили перед церковным иконостасом, и по всей церкви распространялся запах пива, в котором его варили. Иногда на святого Илью две деревни-побратима праздновали вместе: в один год в одной деревне, на следующий – в другой. Икону святого переносили в ту деревню, где проходило торжество. В Орловской губернии (Центральная Россия) для праздников объединялись по три деревни.
В русских деревнях Восточной Сибири существовали общие кухни (поварни), чтобы варить на всех пиво: это была черная изба с каменным очагом вдали от жилья.
В Беларуси варкой пива занималось так называемое братство. Символом братства была свеча, сделанная из воска, собранного по домам всех его членов, почему оно и называлось «свечным». Братство не только занималось общей церковью, следя, чтобы удовлетворялись ее нужды, но и заботилось о бедных и больных, надзирало за соблюдением морали и т. д. Оно собиралось в «общей избе», специально для него предназначенной. Там же хранились его символы и знамя. Братства существовали и в окрестностях Киева. Торжества устраивались в честь усопших: множество семей объединялось для праздника «свечи». Передачей свечи из дома в дом распоряжались главы семей в ходе соответствующей церемонии. Эти деревни и эти семьи связывали по-настоящему старинные узы родства и взаимопомощи.
В некоторых местностях Болгарии праздник назывался «сбор». Он проводился в честь святого покровителя деревни, имени которого зачастую даже не знали – главным было торжество, а не святой. На святого Илью приносили в жертву быка: мясо варили в общем котле и раздавали по семьям. Благословлял мясо не поп, а старейшина деревни. На святого Георгия (23 апреля) каждая семья резала своего лучшего барана. Хозяин дома символически подносил его святому. Кровь собирали и сохраняли, чтобы потом лечиться с ее помощью; мясо съедали в семейном кругу, а кости закапывали. Бывало, что пир устраивали сообща, и каждая семья приводила своего барашка: их резали по очереди, после чего начинался праздник. Так же делалось в Сербии, Боснии и Герцеговине. Праздник мог проходить и на святого Петра (29 июня).
Во время некоторых поминальных церемоний в золе очага делали отверстие и выливали туда кровь курицы, зарезанной в честь старейшины рода, или стопана. Еще недавно этим словом обозначался старший покойный родственник, прославившийся каким-нибудь своим талантом или умением. Был стопан и у всей деревни. Он защищал от болезней и жил в дереве необычной формы. В честь стопана проводился праздник, во время которого посторонним запрещалось входить в деревню.
В Сербии на Пятидесятницу забивали баранов и молочных коров. Командовал праздником старейшина. Мясо жертвенных животных съедали на общем пиру, который устраивали на большом лугу. Сербская