Во всех вышеперечисленных случаях коллективные праздники считались посвященными деревенскому святому, но Даль ясно дает понять, что одновременно это было «поминовение умерших». В крестьянском понимании мира между мертвыми и святыми не делалось большой разницы, потому что усопших обожествляли автоматически, но поминальный пир накрывали все-таки ради своих мертвецов. Это их поминали и от них ждали защиты и помощи.
Точно так же повсюду за пиром следовали песни и танцы. В Черногории в центре круга танцоров двое солистов изображали спаривание петуха с курицей.
У западных славян (поляков) еще обнаруживаются следы этого обычая. Праздник может проводиться в честь святого или покровителя деревни. Интересно, что католические священники в нем не участвуют.
Такие же праздники устраивали и финно-угорские племена, причем с гораздо большим разгулом. После банкета начинались непристойные игрища. Исторические документы отчасти опровергают их этнографические подтверждения.
РИТУАЛЬНЫЕ ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЯ У ДРЕВНИХ СЛАВЯН
В VI веке Прокопий Кесарийский писал, что славяне жертвуют своему верховному божеству быков и других животных. Он добавляет: «Они почитают реки, и нимф, и всякие другие божества, приносят жертвы всем им и при помощи этих жертв производят и гадания. Когда им вот-вот грозит смерть, охваченным ли болезнью, или на войне попавшим в опасное положение, то они дают обещание, если спасутся, тотчас же принести богу жертву за свою душу; избегнув смерти, они приносят в жертву то, что обещали, и думают, что спасение ими куплено ценою этой жертвы». Большинство свидетельств на эту тему относится к Средневековью. Летописец Нестор свидетельствует: «Они [славяне] воздвигали кумиров и поклонялись им, называя их богами, и приводили своих сыновей и дочерей, и приносили жертвы бесам, и оскверняли землю жертвоприношениями своими. И осквернилась кровью земля русская». У него же находим: «приносили дары [богам своим] и резали кур в их честь»; «резали кур и бросали их в реку»; «жертвовали Дунаю петухов и младенцев».
Таким образом, человеческие жертвы существовали – летописи на этот счет выражаются совершенно ясно. Приведем еще несколько свидетельств. В Летописце Переяславля говорится о славянах и их идолах: «И поклонялись им, и приводили своих сыновей и своих дочерей, и приносили их в жертву».
Летопись Нестора относит к 983 году следующий факт: один варяг, крестившийся до 989-го, даты официального крещения, взбунтовался против князя Владимира, тогда еще язычника. Владимир выбрал его сына для жертвоприношения богам; отец возмутился: «Ваши боги не боги, а только дерево!» В результате не только сына принесли в жертву, но отца также казнили и разрушили его терем (как и теперь, тогда было опасно конфликтовать с сильными мира сего).
Поляки поступали так же, но, более осторожные, выбирали в жертву осужденных преступников. По Гельмольду, балтийские славяне приносили в жертву христиан, как своих врагов и врагов своих богов: предположительно, такой выбор должен был особенно порадовать языческих кумиров.
Мы уже видели, что только у балтийских славян была сформированная религия с храмами, священниками и идолами. Большие праздники, периодические и ежегодные, проходили вокруг их основных святилищ. По Гельмольду, «жребий определял день праздника Свентовита, и мужчины, женщины и дети собирались и приносили ему в жертву быков и ягнят», после чего начинался пир. Поднимали кубки во имя бога; толпа верующих, без различия пола и возраста, собиралась возле храма, приводя с собой жертвенных животных. Оракул предсказывал, каким будет следующий урожай. Праздник, который за этим следовал, носил религиозный характер. Количество жертвенных животных было порой таким, что их не могли съесть. Герборд свидетельствует, что видел, как на один такой праздник собралось четыре тысячи человек. В Померании торжества сопровождались играми и танцами, в Щецине – театральным представлением. Праздник продолжался несколько дней – обычно три. Саксон Грамматик утверждает, что его устраивали и жители острова Рюген. Постепенно эти религиозные праздники превратились в простые оргии.
Что касается восточных славян, православные средневековые проповеди описывают такие праздники с глубоким осуждением. Иначе и быть не могло, потому что «те, кто приносит дары языческим богам и поедает их, кто пьет из кубков, обращаются к своим идолам». Обычай пить в честь языческих богов резко осуждался, но был заимствован православной церковью: чтобы последователи в ней не разочаровались, им было позволено (очевидно, с охотой!) выпивать по кубку перед трапезой в честь Христа и еще по одному в конце, в честь Богородицы.
В XIX веке, как мы видели, основные жертвоприношения и пиры оставались привязаны к календарным праздникам и сельскохозяйственным работам: началу сева, первому выгону скота, началу/концу жатвы. Они восходили к Средневековью, когда большой праздник устраивался в честь Свентовита в конце сбора урожая.
Влияние христианства сказалось на всех славянских народах. Поэтому в более традиционной форме обряды сохранялись у финно-угорских племен.
ОБРЯДЫ ФИННО-УГОРСКИХ ПЛЕМЕН
У финно-угров отмечались такие же периодические праздники с жертвоприношениями животных, на которые собиралась вся деревня или весь род. Это было и важнейшее культурное мероприятие в году. Речь шла о настоящем культе (без каких бы то ни было христианских влияний). Мероприятие проходило рядом с постройкой, в которой проводились все сборы и молебны.
У мордвы это была специальная изба, окруженная деревянным частоколом, внутри которого ежегодно резали жертвенного жеребенка. Во время праздников допускались откровенные сексуальные действия и имитация половых актов, осуществлявшихся как бы под одобрительными взглядами предков, присутствовавших в виде многоголовых идолов.
ТОЛКОВАНИЕ ПРАЗДНИКОВ
Как же истолковать эти регулярные праздники у славянских и финно-угорских народов?
Главным образом – и это бросается в глаза – их корни восходили к глубокой древности, то есть к язычеству: христианство, осуждавшее жертвоприношения животных (и уж тем более человеческие) лишь поверхностно заимствовало старинные языческие обряды, ассимилировав их в праздники календарных святых. Это признается всеми авторами. Далее мнения расходятся.
Гаспарини (1960) видел в таких праздниках проявления древнего культа предков, но предков всего племени, клана или, в более широком смысле, семьи (рода). Божества рода были неотделимы от предков. В прежние времена у каждого рода имелись свои предки – то есть свои божества. Автор также видит здесь финно-угорское влияние, сказывающееся не только в жертвоприношениях и коллективных пирах, но и в многоголовых идолах, изображавших предков. Таких древних идолов можно найти и у славян (трехголовый идол Триглава; идол Збруча с четырьмя лицами; Кореницкий идол, голова которого, по Саксону, обладала семью лицами, а за поясом было семь мечей; и т. д.). Их же обнаружили в XIX веке у остяков и удмуртов, финно-угорских