Баба-яга. Иллюстрация В.С. Бибикова, 1949 г.
Баба-яга описана здесь как охотница, летающая в ступе и преследующая добычу; «катание» по костям съеденной жертвы можно истолковать как колдовскую практику, принятую в охотничьих племенах и направленную на воскрешение съеденного животного (Афанасьев, Зеленин). Каннибализм здесь не вызывает сомнений. Многочисленные черты указывают на охотничье сообщество, равно как и на крестьянское, с примитивным сельским хозяйством (ступа и толкач). Прослеживается также разница в обращении с мальчиками и девочками.
Баба-яга – воительница
В конце сказки «Баба-яга и Заморышек» [13] Баба-яга хочет убить Заморышка и сорок его братьев, но по ошибке убивает сорок своих дочерей. Разъяренная, она «страшно озлобилась, приказала подать свой огненный щит, поскакала в погоню и начала палить щитом на все четыре стороны». Здесь явственно видно противопоставление мальчиков/девочек; Баба-яга защищает своих дочерей, скачет на коне и разбрасывает вокруг огонь своим щитом. Дело происходит на озере. Ее стремление покончить с мальчиками понятно, но в качестве средства она выбирает стрельбу, как амазонка, а не каннибализм.
В сказке «Ивашко-Медведко» [14] действие происходит в пустой избе в лесу. Баба-яга живет не в ней, а под землей. Но она поднимается оттуда в своей ступе, «размахивая толкачом». Она нападает на спутников героя, бьет их, у каждого вырезает из кожи на спине ремень, а потом исчезает. Когда наступает очередь героя, он сам бьет Бабу-ягу и вырезает у нее из кожи на спине три ремня, прежде чем запереть ее в погребе. Ей удается сбежать. Она возвращается под землю, и герой спускается за ней. Там он встречается с дочерью Бабы-яги: на этот раз это красивая девушка. Она просит Ивашко увести ее с собой и объясняет ему, как одолеть ее мать. Таким образом, она предает мать, чтобы сбежать с Ивашко. Здесь показаны неоднозначные отношения между матерью/дочерью, которые многие исследователи игнорируют.
Речь идет о противостоянии и служении, напоминающих ритуалы инициации; Баба-яга живет под землей, и у нее есть дочь, которая ей сопротивляется. Дочь, как Василиса Премудрая, хочет покинуть архаичный мир, где доминирует материнская фигура (клан матери, если говорить вообще).
Баба-яга – помощница
Герой/героиня приходят к Бабе-яге, которая в данном случае живет в избушке в лесу. Оказавшись там, он/она подвергается испытаниям. Он/она доказывает свою ценность. В благодарность герой получает волшебный предмет и/или добрые советы, которые позволят ему продолжить путь и достигнуть цели.
Антураж Бабы-яги (избушка на курьих ножках, допрос, который ожидает чужака) неизменен; он выражается в формулах, которые повторяются из сказки в сказку. Так, в «Живой воде и царевне» [15]: «На опушке темного леса увидел он избушку на курьих ножках: “Избушка-избушка! Повернись к лесу задом, а ко мне передом”. Избушка и повернулась».
Баба-яга делает подарки: «Подарила она ему кобылицу величины невиданной». Далее следуют советы [16]: «Оставь твоего коня и возьми моего сокола» [17]. Она может дать клубочек, который указывает дорогу [18] (и напоминает миф об Ариадне). Подарки Бабы-яги в основном связаны с перемещениями из одного мира в другой: лошадь или сокол, но также клубок, кольцо и т. д. [19], которые герой/героиня катят перед собой и которые приводят их к цели. Также Баба-яга может подарить героине череп, который поможет ей избавиться от врагов (сказка «Василиса Прекрасная» [20]), и в этом нет ничего удивительного, потому что Баба-яга связана с миром мертвых.
Баба-яга – хранительница мира мертвых
Этот аспект персонажа анализирует Пропп; избушка, которая поворачивается, чтобы пропустить путника, – это, по его мнению, пограничный пост. В «Заколдованной царевне» говорится: «Стояла там одна-единственная избушка: за ней ни дорожки, только темный лес» [21]. Баба-яга живет в этой избушке, занимая ее полностью: «Лежит там Баба-яга, голова впереди, одна нога в углу, другая – в другом» [22] или «ноги по углам, нос в потолок упирается» [23]. По Проппу, избушка – это гроб. Так объясняется и костяная нога Бабы-яги. Баба-яга, сама мертвая, охраняет царство мертвецов. Она почти всегда старая, с отталкивающей внешностью.
В данном случае аспект каннибализма отсутствует; она довольствуется угрозами, как в канонической формуле, которую произносит по прибытии героя: «Фу-фу-фу! Прежде русского духу слыхом не слыхано, видом не видано; нынче русский дух на ложку садится, сам в рот катится!» [24] Эта формула относится не столько к русскому, сколько вообще к живому – Баба-яга, сама мертвая, ненавидит запах живых. Основываясь на этом, Пропп проводит параллель с архаическими концепциями смерти и ритуалами инициации юношей в, скажем так, примитивных обществах [25]: в этих обществах мальчики-подростки, кандидаты на инициацию, должны были пережить фазу фиктивной смерти, за которой следовало воскрешение, – они умирали из детской жизни и возрождались взрослыми. Такой переход, устроенный обществом, подразумевал тяжелые испытания (ампутацию пальца, нанесение шрамов и т. д.), а затем обрезание. Эпизоды, в которых герой попадает в избушку в лесу и где пугающий персонаж подвергает его допросу и испытаниям, прежде чем вручить дары, которые позволят ему жениться, действительно напоминают ритуалы инициации у племен Австралии и Океании, на которые любят ссылаться этнографы.
Баба-яга – повелительница леса и диких животных
Баба-яга обладает безграничной властью над лесными обитателями. В «Красе ненаглядной» [26]: «Посланцы есть у нее по всему свету. Первые среди них звери лесные, вторые – птицы небесные, третьи – рыбы и гады морские. Всяка земная тварь ей подчиняется».
Это свидетельство архаичного устройства общества, где женщина/мать/старуха всеми правит. Также данная характеристика связана с охотой и системой семьи, в которой женщина становится матерью без мужа.
Сексуальность Бабы-яги и семейные отношения
Эта тема мало изучается, потому что Баба-яга обычно старая и живет одна. Однако в «Царевне-лягушке» находим: «Перед ним на печи, на девятом кирпичи, лежит Баба-яга костяная нога <…>, груди на крюк повесила». В другой сказке, про Василису Премудрую, у нее «груди лежат на полке» [27]. Хотя ни ее муж, ни любовник нигде не упоминаются, у Бабы-яги есть дети, обычно одна или несколько дочерей.
Когда у Яги имеется с героем родственная связь, она всегда представляет род его невесты, жены или матери – никогда отца. «Так это ты на моей дочке женился!» [28]