Нельзя не обратить внимания, до какой степени эти сходки – шабаши – схожи с оргиастическими языческими праздниками, начиная с дат, когда они происходят, и заканчивая обстоятельствами, их сопровождающими. Эти даты, солнцестояния и весеннего равноденствия, соответствуют тем, по которым семьи и роды собирались на общие пиры и увеселения. На такие сходки, по Афанасьеву, ведьмы являются с ножом, шкурой животного и кровью – типичными атрибутами коллективных жертвоприношений. Ведьмы и колдуны празднуют, развлекаются и предаются разврату. Языческие праздники подразумевали такой же разгул, с песнями, музыкой и танцами. Распутство, которому во многом способствовало спиртное, лившееся рекой, например, на весеннем празднике Ярилы, яростно осуждалось и церковью, и первыми хронистами.
По Афанасьеву, ведьмы на эти праздники являлись с непокрытой головой; вместо одежды на них была либо белая рубаха без пояса, либо звериная шкура. Многие приходили полностью обнаженными. Точно так же (за исключением звериных шкур, упоминаний о которых не сохранилось) выглядели крестьянки во время обряда опахивания, предназначенного отпугнуть смерть, или на святой четверг, когда они обходили дом с метлой, изгоняя нечистую силу (и тараканов) либо изображая русалок. Во всех этих случаях «ведьмовские» приемы крестьянок считались действиями благотворными [13].
На Рождество и Масленицу бытовала традиция гулять по деревенским улицам в масках. Крестьяне надевали маски животных и чертей (от которых в конце праздника надо было избавиться). Естественно, все это было отхождением от обычной крестьянской манеры одеваться: если женщина появлялась на улице простоволосой, молодую считали развратницей, а старуху – ведьмой. Приличные женщины носили головные уборы, девушки тоже (но немного другие). И мужчины, и женщины обязательно подпоясывались; развязывание пояса имело выраженную негативную коннотацию. Следует отметить, что неодобрительное отношение к длинным свисающим волосам переносилось на попов, которые отращивали бороду и длинные волосы: если пути попа и крестьянина пересекались, последний предпочитал вернуться домой, настолько плохая это была примета.
В конце XIX века, по М. Н. Власовой, эти верования почти стерлись, но солнцестояния и другие календарные праздники остались в представлениях народа днями, когда нечистая сила проявляет себя активнее всего. В пасхальную ночь ведьмам запрещалось подходить к скотине. Праздник Ивана Купалы назывался также «Иваном-ведуном». На него ведьмы собирали колдовские травы, которые цвели только в эту ночь [14]; а кроме того, могли «перевязывать всходы». Крестьяне, дрожа, караулили свои дома и сараи, амбары и конюшни, всю ночь не смыкали глаз – в том числе чтобы не лишиться накопленного добра. На юге России на Ивана Купалу на костре сжигали лошадиный череп, символизирующий ведьму.
Если летом крестьяне замечали в поле или рядом с ним круги яркой зелени или, наоборот, жухлой желтизны, они делали вывод, что хозяин поля занимается оккультными практиками или же хозяйка как-то связана с ведьмами. Водиться с ведьмами означало перенимать их мастерство; круги символизировали хороводы, в которых ведьмы танцевали на шабашах.
Превращения
Ведьмы умели превращаться в иголку, клубок, суму, лапоть, катящуюся бочку. Но чаще они принимали облик животного: птицы (обычно вороны), змеи, свиньи, лошади, кота, собаки, козы, безрогой коровы. Ведьма могла обернуться ветром или дымом из трубы. Под Витебском считали, что они превращаются в огненных змей, пьющих коровью мочу. Для превращения ведьме надо было перекувыркнуться над огнем, 12 ножами, веревкой. В некоторых регионах Сибири она оставляла свое тело под корытом и забирала его по возвращении [15]. Существовал и более примитивный способ – натереться волшебным зельем.
Женщина, вступившая в союз с огненным змеем, автоматически становилась ведьмой и рождала на свет чертей и колдунов. Она летала к своему возлюбленному, сама становясь огненной змеей.
Прочие козни
Ведьмы похищали молоко у коров – точнее, доили их в обход хозяев. Это происходило по возвращении с шабашей, вот почему в «страшные вечера», на Рождество, нельзя было выпускать коров: 3 января, когда ведьмы возвращаются с шабаша, они немедленно набрасываются на несчастную скотину. Чтобы им помешать, надо повесить крест над хлевом и стойлами в конюшне. Осторожнее следовало быть и 11 февраля (на святого Власия), когда ведьмы превращались в черных собак и котов и приходили сосать коров, кобыл и овец, а также насылать эпидемии. На святого Георгия ведьмы тоже пили у коров молоко; в качестве превентивного средства необходимо было зажигать в хлеву свечи.
В Туле у одного крестьянина коровы перестали доиться. Ему посоветовали покараулить в хлеву ночь с топором в руках, что он и сделал. Крестьянин увидел, как в хлев забралась кошка; она обернулась женщиной с распущенными волосами. Крестьянин замахнулся топором и отрубил ей руку, тогда женщина исчезла. На следующее утро он увидел, что у его матери отрублена рука – это ее он застал в хлеву. Его мать оказалась ведьмой. На деревенской сходке было решено не позволять больше матери выходить из дома по ночам, а крестьянину – устраивать в хлеву засаду.
Ведьмы охотятся за луной; в окрестностях Киева считалось, что по ночам они выходят из дому в длинных рубахах и с распущенными волосами, летящими по ветру: мановением руки они нагоняют на небо облака, закрывающие луну, крадут ее и запирают в хлеву, чтобы им было светлее, когда они станут сосать молоко у коров. В Болгарии они крали луну и спускали ее на землю; оказавшись на земле, луна превращалась в корову, и они ее доили, а потом сбивали из молока волшебное масло. По Афанасьеву, луну считали полной чашей молока, а затмения – исчезновением этого молока. В Галиции (и Польше) ходила поговорка: «Солнце светит, дождь идет, ведьма молоко крадет».
В окрестностях Чернигова ведьмы делали из лунного молока особый творог и масло. Молоко, которое они надоили (или украли), хранилось в их погребах (там же, где горшки с дождем); они изготавливали из него зелья или сыр, которым угощались на своих весенних праздниках.
Благодаря любви ведьм к творогу можно было заманить их в ловушку, используя его как приманку. Чтобы проверить, нет ли в деревне ведьмы, брали немного творога (творожного сыра), клали его в мешочек и носили на груди в пост: в ночь перед Пасхой ведьма приходила потребовать его себе.
Накануне Георгиева дня, на заре, ведьмы выходили в поле, расстилали на траве полотно, чтобы оно впитало росу, а потом покрывали им коров, отчего у них пропадало молоко. Что еще хуже, ведьмы могли уничтожить всходы с помощью заколдованных узлов. Связывая проростки (ржи, проса, конопли и т. д.), они вызывали неурожай. Достаточно было, чтобы ведьма вышла в поле, взяла в руку несколько проростков, придавила их ногой и связала узлом, смотрящим на восток [16]; в узел следовало подсыпать земли с кладбища и