– Американцам тут все кажется дешевым, – заверил Тхиен. – Может быть, мадам нужна новая одежда? Я знаю хороших портных.
– Да, но мне бы хотелось пойти к портному, которого посоветовала Джемма. Он великолепно справился.
Джемма посещала ту же группу поддержки жен ветеранов, что и Линда. Побывав с мужем во Вьетнаме, подруга уверяла, что поездка помогла лучше любых врачей и лекарств.
Такси доставило их в центр города. На тротуарах кучками стояли люди, они жались к стенам зданий, чтобы спрятаться от ливня под узкими карнизами. Промчалось несколько мотоциклистов, накрыв головы и плечи дождевиками. Дэн попытался разглядеть их лица, но все было словно размыто. Узна�ет ли он Ким, если они встретятся? Наверное, нет. Прошли годы, и она, скорее всего, очень изменилась. А может, давно умерла.
Зазвонил мобильный. Тхиен ответил на вызов и быстро заговорил в трубку. Потом закончил разговор и повернулся к своим клиентам:
– Внучка. Получила за контрольную по математике девять из десяти.
– Какая умная девочка! – похвалила Линда. – Сколько ей?
– Восемь, мадам. У меня сын и внучка. А у вас?
В такси воцарилось молчание, а потом Линда наконец ответила:
– У нас нет детей.
– Ох, простите, мадам. Извините за вопрос.
Дэн потянулся к руке жены и переплел ее пальцы со своими в надежде, что это поможет Линде утешиться. Как горько, что они не могли иметь детей! К тому времени, когда речь зашла об усыновлении, Линда решила, что слишком стара, чтобы справиться с маленьким ребенком. Дэну следовало бы попытаться переубедить ее, заверить, что он будет помогать и что из нее получится великолепная мама. У Линды не было ни братьев, ни сестер, а единственная сестра Дэна жила в Австралии и не желала поддерживать общение. Иногда Дэну хотелось, чтобы семья у него была побольше. Возможно, Линда никогда не простила бы ему ребенка от Ким, ведь само его существование – словно насмешка над ее бездетностью.
Шум дождя стал тише, а потом и вовсе прекратился. Мимо такси проехал мотоцикл, на котором сидели двое взрослых, а между ними – двое детей. На другом мотоцикле молодая женщина обнимала возлюбленного, оба смеялись. Вот так и они с Линдой выглядели до войны: неразлучная парочка, смех которой казался таким же естественным, как дыхание. Война похитила их молодость, их чистую радость.
Линда опустила стекло. В салон ворвался ветер, принеся с собой свежий запах дождя.
Мальчик, который сидел на мотоцикле сзади, помахал им рукой и крикнул:
– Привет! Как деля?
– Ой, привет. А у тебя как?
Мальчишка просиял, а такси вырвалось вперед.
– Тут такой приветливый народ! – Линда помахала в ответ другому ребенку.
– Это потому, что вы добрая. С недружелюбными людьми мы можем вести себя гадко, – засмеялся Тхиен. – У нас говорят… гм-м… надеюсь, у меня получится перевести… «Когда мы идем с Буддой, то надеваем буддийские одежды; когда видим призраков, надеваем наряды из бумаги».
– Звучит очаровательно, но что это значит? – спросила Линда.
– В обществе Будды одевайся как он, в обществе призраков одевайся как они? – предложил свою версию перевода Дэн.
– Из нас выйдет отличная команда, – хлопнул в ладоши Тхиен.
Такси свернуло на широкий бульвар, обсаженный деревьями и залитый светом фонарей. Дэн поразился, увидев роскошные магазины, на вывесках которых значились названия всемирно известных брендов.
Даже под властью коммунистов Сайгон выглядел богато. На тротуарах не спали бездомные, не то что в Сиэтле. Удивительно, подумал Эшленд, до какой степени ему промыли мозги насчет того, как опасны для человечества коммунистические идеи. В армейских учебных лагерях призывникам рассказывали о принципе домино: мол, если в одной стране установится коммунистический режим, в остальных скоро произойдет то же самое, и коммунизм захватит всю планету.
До чего же наивным был тогда Дэн! На самом деле, отправившись служить в армию, он ничего не знал о Вьетнаме. Страна представлялась ему экзотическим местом. Хотя дело происходило в 1968 году, когда уже существовало антивоенное движение, Дэн был слишком занят своими домашними проблемами, чтобы обратить на него внимание. А еще он втайне мечтал стать героем. И их порождает война, куда он как раз и направлялся в составе самой могущественной армии мира спасать несчастных вьетнамцев от дикарей-коммунистов. Однако, читая о Вьетнаме впоследствии, Эшленд выяснил, что его жители в жалости не нуждались. В разное время им доводилось мужественно сражаться за свою независимость с Китаем, Монголией, Францией и Японией.
Дэну понадобились годы подобного чтения, чтобы понять: его послали спасать Вьетнам от вьетнамцев, а спасать вьетнамцев означало убивать их. Миллионами. Озарение заставляло его злиться и напиваться, однако он вынужден был согласиться с открывшимися ему истинами. Читая одну из книг, он даже орал от ярости и швырял томик в стену – это была книга Роберта Накнамары, бывшего министра обороны США. Дэн до сих пор помнил названные там одиннадцать причин, по которым Америка потерпела поражение во Вьетнаме; среди них значилось «полнейшее незнание нами истории, культуры и политики вьетнамского народа».
Незнание – это еще мягко сказано. Они вели себя как высокомерные расисты. Генерал Уэстморленд, бывший командир Вооруженных сил США во Вьетнаме, заявил: «Азиаты не ценят жизнь, как люди Запада. Она изобильна. И на Востоке очень дешева». Дэн мотнул головой. Если бы Уэстморленд встретил Ким, что он сказал бы о ее любви к жизни и тех усилиях, которые она прилагала ради своей семьи? Смог бы, глядя ей в глаза, повторить, что вьетнамцы невысоко ценят жизнь?
– Вот мы и добрались. Отель «Маджестик»! – объявил Тхиен, когда такси остановилось.
Дэн замешкался, увидев на улице людей и мотоциклы, потом глубоко вздохнул, вскинул на плечо рюкзак и вышел из машины.
«Маджестик» с его арочными окнами и затейливым входом, у которого стоял швейцар, сохранил прежнее великолепие. Над бледно-желтым зданием теперь развевался красный флаг. Эшленд поднял взгляд к крыше, вспомнив, что оттуда открывается один из лучших видов на город. Нужно будет отвести туда Линду, рассказать об иностранных журналистах, которые во время войны имели привычку посиживать в баре на крыше.
Справа протянулась Ты Зо, улица Свободы, теперь переименованная в Донг Кхой, улицу Восстания. Остались ли там какие‐нибудь бары? В последние месяцы своего пребывания в Сайгоне он частенько бывал их клиентом: тамошние девочки были моложе Ким, нетребовательные и не беременные.
– Отель построил вьетнамский бизнесмен китайского происхождения в тысяча девятьсот двадцать пятом году. – Тхиен сделал жест в сторону «Маджестика». – У него было китайское имя, Хой Бон Хоа, но мы называли его дядюшка Хоа. Когда‐то он являлся самым богатым