Она высматривала типа, обманувшего родителей. Возможно, здесь, в Сайгоне, они с Кюинь смогут его найти. Сестры уже договорились, что Чанг, заметив его, пойдет следом, а Кюинь побежит за полицией.
С ними поравнялся грузовик, полный солдат-иностранцев. Те выглядели молодыми и расслабленными, совсем непохожими на мужчин, которые патрулировали их деревню. Парни улыбались женщинам, орали, смеялись. Хан крикнула что‐то им в ответ, и они закатились от хохота, хлопая в ладоши.
– Они говорят, что мы красивые девушки, – хихикнула Хан, когда грузовик обогнал их тележку.
– А ты что им сказала? – поинтересовалась Кюинь.
– Что они сексапильные ребята.
– Ой, ты это брось! – Кюинь стукнула подругу по плечу. – А то не успеешь оглянуться, как нас похитят и отвезут в Америку.
– Вот было бы здорово! – Хан по-прежнему смеялась.
Чанг показала на военных полицейских – вьетнамцев в зеленой форме и стальных касках.
– Они тоже приходят в твой бар?
– У них свои бары есть, – покачала головой Хан. – Наш – только для белых парней. Черные, правда, тоже иногда заходят, но очень редко.
– Значит, для разных солдат – разные территории? – спросила Кюинь.
– Какая ты умная! – Хан постучала согнутым пальцем ей по лбу.
Они ехали мимо школы. Девчушки, одетые в белые аозаи и штанишки, гонялись друг за дружкой вокруг огненного дерева, цветы которого казались красными язычками пламени на фоне синего неба. Чанг закрыла глаза, мечтая вернуться к жизни простодушной школьницы. Она пообещала себе снова начать учебу, когда удастся заработать достаточно денег.
Велорикша свернул в переулочек, звоня в звонок. Лоточники прокладывали себе путь по расходящимся в обе стороны узким проходам, нараспев уговаривая людей купить клейкий рис, манго и пареную маниоку.
Хан жила на втором этаже бетонного здания. Когда девушки разулись, Чанг вдруг осознала, что ее смуглые ноги с желтоватыми ногтями стоят на цементном полу. У входа располагался маленький деревянный алтарь со статуей смеющегося Будды, перед ней возвышалась ваза с бархатцами и тарелка с плодами питайи. Тут пахло благовониями, и у Чанг поднялось настроение.
В окно лился дневной свет. В противоположных углах стояли две деревянные кровати, а между ними висела такая красивая одежда, что Чанг не могла оторвать от нее глаз. На кровати лежали три девушки, распевая народную песню.
– Мои соседки, – объяснила Хан. – Они тоже работают в баре.
Чанг кивнула, прислушиваясь к переливам мелодии. Девушки пели хорошо, их голоса, в которых слышался акцент дельты Меконга, звучали чисто. Чанг знала текст. Эта была песня о трагической любви, «Лан и Дьеп», которую она и сама часто пела, раскачиваясь в гамаке. Почему, порой приходило ей в голову, любовные истории, особенно красивые, должны быть настолько грустными?
И не постигнет ли печальная участь и ее расцветающую любовь к Хиеу?
Девушки допели песню и соскочили с кровати. Одна из них была высокой, вторая – стриженой, а у третьей на правой щеке виднелась ямочка, похожая на малюсенький цветочек.
– Это Чанг и Кюинь из моей деревни, – сказала соседкам Хан. – Будут работать с нами в «Голливуде».
– Первый день в Сайгоне? – Девушка с ямочкой на щеке окинула вновь прибывших взглядом.
– Да, сестра, – улыбнулась ей Кюинь.
– Они найдут себе жилье, но сперва им нужно заработать, – объяснила Хан. – Не возражаете, если обе пока поживут у нас?
– Здесь? – подняла брови стриженая.
– Я не против, – пожала плечами высокая. – Все мы были новенькими в этом городе, и каждой из нас кто‐то помог.
– Только спать вам придется на полу, на кроватях места нет, – предупредила стриженая.
– На этом прекрасном полу? Будем рады, – просияла Кюинь. – Может, чтобы отблагодарить вас за помощь, мы будем готовить и убирать?
Чанг хотелось бы обладать уверенностью младшей сестры и так же быстро соображать.
– Ну как от такого откажешься? – захлопала в ладоши та, что с ямочкой.
Стриженая принюхалась.
– Может, с моим носом что‐то не так, но я чувствую запах еды. – Ее глаза устремились к сумке из осоки, лежащей у ног Хан.
– От тебя ничто не укроется, да? – засмеялась Хан. – Моя мать снова решила нас побаловать.
Все они уселись в кружок на полу. Пока во рту у Чанг таяла тушеная змееголовая рыба с рисом, девушка думала о матери, которая теперь осталась в их кухне одна. Стриженая девушка взяла кусочек рыбы палочками для еды.
– Знаете, что лучше всего сделать, пока вы в Сайгоне? – Она повернулась к Чанг. – Завести дружка-американца.
Чанг переглянулась с сестрой. Она во многом сомневалась, но одно знала точно: американский солдат в качестве возлюбленного ей не нужен. Она насмотрелась на то, какими жестокими могут быть военные, к тому же служба в армии сломила ее отца.
– Американцы… они порой очень щедры, доложу я вам, – подмигнула высокая. – Но берегитесь: некоторые из них слишком большие. Могут вас поломать. – Высокая понизила голос, а остальные девушки расхохотались.
Девушка с ямочкой положила риса себе в миску.
– Не обязательно связываться именно с американцем. Тут и австралийцы есть. Кое-кто из них очень даже ничего.
У Чанг отвисла нижняя челюсть. Дома Хан упоминала лишь сайгонский чай, и вот пожалуйста. Иностранец в качестве возлюбленного? Пить чай она сможет, тут сомнений нет, но если ей понадобится дружок, то это будет Хиеу, и только Хиеу.
– Не делай резких движений, а то от тебя голова кружится, – засмеялась Хан. – Ладно, все по порядку. Пора немножко поучиться. – Она повернулась к сестрам: – Когда солдат придет в бар, ему сразу захочется поговорить с красивой девушкой вроде одной из вас. Но для этого он должен сперва купить выпивку себе и сайгонский чай вам. Не забудьте: вам платят за напитки, которые он покупает, поэтому если через полчаса он не сделает новый заказ, велите ему что‐нибудь взять. А если не послушается, оставьте его и займитесь другим клиентом.
– Серьезно? – Чанг даже жевать перестала.
– Конечно, – подтвердила стриженая. – Флиртуйте сколько угодно, хоть с одним, хоть с целой толпой, но только не с теми, кто уже выбрал другую девушку.
Чанг вовсе не хотелось флиртовать с мужчинами. Она будет разговаривать с ними и пить чай, но на этом все.
– Поняла! – с энтузиазмом воскликнула Кюинь. – Во-первых, мы раскручиваем парней на выпивку. Во-вторых, не сманиваем клиентов друг у дружки.
Высокая кивнула.
– В баре мы пьем вот из такого. – Она показала крошечный стаканчик. – Фиксированного жалованья нам не платят, но за каждый стакан, который покупает тебе клиент, ты получаешь