Наблюдая, как стюардесса в кресле напротив откинулась на спинку и поправила свой аозай [4], Дэн опять оказался в потоке воспоминаний. Ким часто носила платья такого же фасона из мягкой ткани, ниспадающей от шеи до колен, и с высоким воротом. Однажды много лет назад он в восхищении смотрел, как Ким в белом аозае готовится к буддийской церемонии в пагоде по соседству. Тогда они только‐только переехали в квартиру, которую снял Дэн. Ким стояла у окна, водя расческой вдоль водопада волос, а Дэн лежал на кровати, пораженный противоречивостью страны, в которой он находился, где среди ужаса цветет такая красота и грация.
– Вот и прилетели. Отлично! – сказала Линда, когда самолет остановился. Дэн прижал руку ко лбу. Он пытался стереть Ким из своей жизни. Сжег все ее фотографии. Старался убедить себя, что она всего лишь призрак, греза. Но в его воспоминаниях она упрямо оставалась реальной, и теперь, когда он вернулся в город, который их свел, спешила навстречу возлюбленному.
Дэн снова видел ее лицо – прекрасное лицо восемнадцатилетней девушки. Ее карие глаза. Ее слезы.
Невозможный выбор
Деревня Фуми, провинция Киензянг,
март 1969 года
Чанг высоко подняла деревянную ручку и изо всех сил ударила мотыгой в землю. Раздался стук, откололся большой комок почвы, а правую ладонь пронзила острая боль. Должно быть, мозоли лопнули. Чанг стиснула зубы.
Чуть поодаль ее семнадцатилетняя сестра Кюинь, низко наклонившись, полола сорняки. Ее лицо пряталось под конусом шляпы нон ла. Она была на год младше Чанг и тоже не смогла сдать вступительный экзамен в старшую школу, а значит, диплома ей не видать. Чанг была уверена, что сестренка справится с заданиями, однако каждому известно, что в старшую школу переходит всего треть учеников.
Чанг мечтала о ветерке, но жара льнула к ней, точно вторая кожа. Плечи болели. Четыре урожая риса назад, когда девочка только начала целый день трудиться на семейных полях, она думала, что постоянная боль в теле – признак какой‐то страшной болезни, может даже рака. Но когда она поделилась опасениями с Хиеу – мальчиком, который ей очень нравился, – тот засмеялся и возразил, что, будь у них буйвол, чтобы пахать, их тела так не страдали бы.
Хиеу знал, о чем говорит, поскольку тоже выращивал рис.
Чанг с младшей сестрой работали с рассвета, но сорняки, которые нужно было выпалывать, по-прежнему красовались на большей половине поля. А после прополки все тут нужно будет не раз и не два залить водой, пока почва не станет рыхлой и не напитается воздухом, готовая принять в себя рисовые зернышки.
Когда ставшая совсем коротенькой собственная тень сказала Чанг, что время близится к полудню, девушка взяла высушенную тыкву-горлянку и плеснула из нее воды себе в рот, а потом дала немного сестре.
– Еще столько! – вздохнула Чанг.
– Справимся. – Кюинь вытерла пот с длинной загорелой шеи. – Có công mài sắt có ngày nên kim.
Чанг кивнула. В поговорке, которую процитировала сестра, содержалась истинная мудрость: «Упорство превращает железный прут в иголку».
Кюинь прищурилась от солнечного света.
– Сегодня ночью мне снова приснилось, что на нас напали вертолеты. Прямо здесь! – Она окинула взглядом поле, которое тянулось до самой их деревни. Вокруг почти никого не было, лишь несколько крестьян низко пригнулись к самой земле. В воздух взмыла стая аистов, их белые трепещущие крылья напоминали траурные головные повязки.
– Ты помнишь самое главное? Если они заявятся, стой спокойно. Не беги. – Чанг смотрела, как сестра пьет, и молила Будду о защите. Несколько дней назад американские солдаты гоняли нескольких якобы вьетконговцев по полям соседней деревни. Ходили слухи, будто трех крестьян застрелили с вертолетов.
– Ха, если поблизости что‐то начнется, спорим, ты первая так перепугаешься, что намочишь штанишки, ти хай. – Кюинь допила воду и подобрала свою мотыгу. Она назвала Чанг «сестра номер два», хотя та была старшим ребенком в семье. Люди в их местах верили, что злые духи часто охотятся за старшими детьми, поэтому возникла традиция звать первенцев вторыми.
Сама Чанг не знала, как поведет себя, если военные начнут штурмовать их поле, но после встреч с вертолетами ей удалось выжить. Некоторые из них пролетали так низко, что, казалось, ветер от их пропеллеров вот-вот подхватит ее и унесет, как лист. Но девушка не смела даже пригнуться, а лишь стояла столбом в окружении вихрящейся пыли, крепко зажмурившись, и мысленно бормотала молитвы. Родители преподали ей немало уроков выживания, один из которых касался вертолетов: с них стреляют по каждому, кто бежит. Стреляют и убивают.
– Будда за нами присмотрит. А жить или умереть, решают Небеса, – сказала Чанг младшей сестре и отошла на край поля. Трава защекотала ступни, прогоняя тревоги, от которых было тяжело на душе. Прыгнул и пропал в зарослях мимозы кузнечик, и листва растения мгновенно свернулась, так что на виду остались только пурпурные цветы, похожие на нежные пушистые помпончики. Интересно, подумалось Чанг, а не был ли крестьянином тот человек, который первым дал мимозе ее вьетнамское название cây mắc cỡ, что значит «чувствительное растение».
Кюинь вытерла ноги о траву. Щеки у нее порозовели, из конского хвоста выбились, обрамляя овальное личико, несколько прядок. Чанг почувствовала укол зависти. Как сестра ухитряется всегда выглядеть такой хорошенькой? У нее столько поклонников!
– Все‐таки нужно, чтобы ма готовила больше риса. Я не могу работать, когда настолько голодна. – Кюинь сунула ногу в пластмассовую сандалию.
В животе у Чанг забурчало. Вчера вечером мама съела половину своей обычной порции и заявила, что сыта. А Кюинь скребла и скребла ложкой горшочек из-под риса, хотя там уже ничего не осталось. А позднее, выйдя к колодцу помыть посуду, Чанг увидела, как мать стоит во дворе без единого движения, словно небеса заставили ее врасти в землю, и смотрит на их бывший кирпичный дом. Дом, которого они лишились.
Наконец Чанг и Кюинь ушли с поля. Вдоль деревенской дороги стояли в тени деревьев окутанные тишиной хижины с соломенными крышами. Несколько крестьян несли корзины, ускоряя шаги из-за полуденной жары. Мимо прошла группа солдат из армии Республики Вьетнам, АРВ, и Чанг порадовалась, увидев их винтовки. Меньше чем в двадцати километрах отсюда партизаны-вьетконговцы установили частичный контроль над несколькими деревнями.
В школе ей объяснили, что причиной войны стало нападение Хо Ши Мина и коммунистов, но Чанг знала, что семена конфликта были посеяны за много лет до этого, когда Вьетнам оккупировала Франция.