В Сайгоне она придумает дочери какое‐нибудь дурацкое имя, чтобы защитить от злых духов. Пока что было трудно решиться на это: слишком уж хорошенькой и славной выглядела Хоа.
– А наши родители? Ты о них подумала?
– Я знаю, для них это будет потрясением… но они справятся, – заверила Чанг. – Я все объясню, и они поймут. Папа с мамой любят меня и наверняка поддержат.
Если оставить Хоа в приюте, она превратится в одного из тех детей-полукровок, которые роются в мусоре на рынках.
Нет никаких гарантий, что богадельня будет существовать вечно, особенно сейчас, когда в коррумпированном правительстве южан воцарился хаос, а коммунисты набираются сил, побеждают в боях и заставляют многих поверить, что они более организованны и смогут избавить Вьетнам от иностранного господства.
– От вьетконговцев добра не жди, – покачала головой Кюинь.
– Война скоро кончится, эм. Пока этого не случится, мне незачем везти Хоа в нашу деревню. Я, конечно, волнуюсь за родителей, но должна подумать и о себе. Это мой ребенок, и никто не сможет его у меня отнять.
– Ты точно сошла с ума, – заявила Кюинь. – Как ты ее растить собираешься, а?
– Когда Небеса родят слонов, они родят и траву, – ответила Чанг поговоркой. – Что‐нибудь подвернется. Я не хочу жить в разлуке с дочерью. – Эти слова наполнили молодую мать гордостью. Не верится, что она так долго шла к правильному решению. Конечно, кому, как не ей, растить Хоа! Придется много и тяжело трудиться, но ведь материнство – лучшее, что она испытала в жизни.
– Да ты окончательно рехнулась! – вспыхнула Кюинь. – Этот ребенок разрушит твою жизнь, да и мою тоже.
Чанг молча встала и, держа Хоа на одной руке, принялась собирать вещи.
* * *
Солнце пряталось за пеленой туч, когда Чанг садилась на мотоцикл. Одной рукой она прижала к груди дочь, а другой обхватила Кюинь. Та злилась, но, похоже, была уверена, что сестра передумает, когда доберется до Сайгона. Мотоцикл тронулся, и Чанг крепче обхватила малышку, стараясь смягчить для нее тряску.
Кюинь ехала все быстрее и быстрее, а Хоа крепко спала в материнских объятиях.
По пути Чанг делала в голове подсчеты. Они с сестрой выплатили почти весь долг родителей. Через неделю можно будет снова выйти на работу в бар и с вырученных денег оплачивать няньку. В первые месяцы Хоа не понадобится почти ничего, кроме материнского молока. В родной деревне женщины безо всякой помощи выращивали целые выводки детей, так что это вряд ли очень сложно. И Чанг никогда больше не допустит, чтобы какой‐нибудь мужчина отвлек ее от главного.
Поднялся ветер. Чанг глубоко вдохнула, наполняя легкие прохладным воздухом, потом чуть пригнулась, коснувшись носом крохотного дочкиного личика. Такое чудо, что она дала жизнь такому прекрасному созданию! И пахнет Хоа так хорошо, совсем как лотос. Дар Будды.
Кюинь остановила мотоцикл на контрольно-пропускном пункте.
Двое из военной полиции обыскали их вещи, проверили поклажу на мотоцикле. Должно быть, искали взрывчатку, потому что на дороге не так давно произошли нападения.
Третий солдат кивнул в сторону Чанг, которая остановилась у обочины со спящей дочкой.
– Ребенку сколько? Куда везете? – спросил он.
– Три недели, брат, – соблазнительно улыбнулась Кюинь молодому военному. – Бедная девочка, у нее жуткий понос. Вот к врачу едем. Пожалуйста, пропустите нас, пока она не проснулась и не расплакалась…
– К врачу или нет, но вас надо обыскать.
– Конечно, – подмигнула Кюинь и сняла футболку, демонстрируя лифчик. – Видишь, на мне ничего нет. – Она крутанулась на месте и снова надела футболку. – Только, пожалуйста, не надо осматривать сестру. А то ее маленькое чудовище проснется, а я не выношу детского плача.
Солдат покосился на товарищей, которые шарили под сиденьями мотоцикла.
– Сними-ка еще разок футболку, – осклабился он.
* * *
– Видишь, что мне приходится делать ради тебя и твоего мелкого отродья? Довольна теперь? – спросила Кюинь, едва только взревел мотоцикл.
– Я тебя ни о чем таком не просила. Это было опасно. И пожалуйста, не называй так мою малышку.
– Из-за нее все наши неприятности! – Кюинь газанула, и мотоцикл рванул вперед. – Ты хотя бы поблагодари меня для начала, что я помогла нам вырваться с заставы. Патруль мог продержать нас гораздо дольше. Ты что, не знаешь, как опасно ездить в темноте?
Чанг опустила взгляд на дочку, которая по-прежнему мирно спала у нее на руках. Хорошо, что Чанг родила в доме Нган, ведь благодаря этому удалось какое‐то время побыть наедине с Хоа. В тиши новообретенного материнства все страхи утихли, она смогла прислушаться к себе и ощутить четко и ясно отвагу, которую ей довелось унаследовать от многих поколений женщин своего рода. Еще недавно казалось, что она потеряла свои мечты, свою любовь, но Хоа возродила былые надежды. Чанг улыбнулась дочке и перевела взгляд на противоположную сторону дороги, за которой росла бамбуковая роща. Грациозные деревья застыли, как в медитации, и казалось, что никакая беда не в силах их коснуться. Высоко в небе летела стая аистов, чьи колышущиеся крылья будто выводили среди туч строки стихов.
Они въехали в Сайгон и приближались к военному городку. Чанг подалась вперед.
– У меня слов не хватает, эм, чтобы выразить, как я тебе благодарна. И обещаю, что…
Ее прервал нарастающий вой, похожий на свист великана. Чанг пригнулась, прикрывая Хоа.
– Берегись! – закричала она младшей сестре.
Ослепительная вспышка заставила Кюинь обернуться. Сестра открыла рот, как будто хотела что‐то сказать, но тут взрывная волна подбросила мотоцикл в воздух. Чанг закричала и подобралась, стараясь со всех сторон прикрыть своим телом дочку. Небеса обрушились на содрогнувшуюся землю, все существо Чанг пронзила боль, а потом мир почернел.
Найти иголку на дне океана
Бакльеу, 2016 год
– Какой запрос ввести? – спросила Бинь. Она сидела в кресле, прижавшись к Фонгу. За ними стояла Зьем, положив руки на плечи отцу. Тай устроился рядом на полу.
Они находились в набитом молодежью интернет-кафе с почасовой оплатой. Компьютеры разделялись весьма условными деревянными перегородками, и Фонгу достаточно было покоситься влево, чтобы увидеть, как молодой человек в соседней кабинке просматривает фотографии обнаженных женщин. Их кожа была белой как молоко, а груди – не меньше плодов помело. Справа мальчик едва ли старше десяти лет играл в какую‐то стрелялку; его автомат изрыгал пламя, круша человеческие фигурки, будто это лягушки какие‐нибудь. Крики жертв отзывались болью в висках Фонга.
– Давайте начнем с чего‐то простого. – Тай стал набирать в строке поиска текст. – Американский отец… ищет… вьетнамского… ребенка. – Он нажал