Фонг покачал головой. Слишком уж похоже на сказку; слишком хорошо, чтобы быть правдой.
– Тим страстно мечтал о семье и любил их будущего ребенка. Он прижимался ухом к животу девушки, надеясь услышать, как тот шевелится, и пел малышу всякие глупые песенки. На сроке беременности в шесть месяцев Тим должен был приехать, чтобы отвезти подругу к доктору. Они решили, что она будет рожать в лучшем роддоме города. Девушка волновалась и радовалась. Она представляла прекрасного младенца, их общее будущее в Лос-Анджелесе, родном городе Тима. Она ждала любимого… но тот так и не приехал. А через несколько недель пришло письмо от друга Тима из части, где они оба служили. Тим рассказал другу о своей возлюбленной, и теперь тот писал… чтобы сообщить… что Тим погиб во время нападения врагов, работая в своем кабинете, оформляя платежные ведомости. Друг закончил письмо фразой: «Мне очень жаль».
Женщина пыталась сдержать рыдания. В ее глазах стояла такая глубокая печаль, что Фонг вынужден был отвести взгляд, чтобы не утонуть в ней. Эта печаль казалась настолько подлинной, что у него не было иного выхода, кроме как поверить в только что услышанную историю. По телу пробежала дрожь. Мог ли этот Тим быть его отцом? Если да, значит, его отец мертв. О Небеса и земля!
Женщина с трудом сглотнула.
– Девушка была раздавлена. Обнимая свой большой живот, она прорыдала три дня и три ночи. А когда немного пришла в себя, написала другу Тима, моля его о помощи, и стала ждать, но не получила ответа. Она написала еще несколько писем с тем же результатом. Ей не хотелось верить, что Тима не стало. Она собрала все свои деньги и поехала на военную базу в Контум. Там ей сообщили, что Тим действительно погиб, а его тело отправили в США. В отчаянии девушка вернулась в Сайгон. Тогда она жила с подругами, но ни одна из них толком не могла ее поддержать. Все они работали, противостояли трудностям, боролись за выживание. Когда надежда совсем оставила девушку, она получила почтовое извещение: кто‐то прислал ей сто долларов. Графа «отправитель» осталась незаполненной. Должно быть, деньги отправил друг Тима. Девушка заплакала. Этих денег и близко не хватало, чтобы поднять ребенка. Родители девушки жили в глубинке и даже не догадывались о ее беременности. К тому же родную деревню контролировали вьетконговцы, и привезти туда ребенка от чернокожего американского военного было нельзя.
Женщина зажала рот ладонью, пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания. Плечи у нее содрогались, тушь текла по лицу, оставляя черные полосы на щеках. Фонг же словно прирос к креслу. Ему следовало бы сказать какие‐то слова утешения или предложить салфетку, но он не мог пошевелиться. Собеседница закрыла глаза.
– Девушка хотела, чтобы младенец вечно оставался у нее в животе, тогда она могла бы защитить его от жестокости этого мира, но ребенок родился ровно через девять месяцев. Это был красивый мальчик, очень похожий на отца. У него были блестящие глаза, очень темные брови, вьющиеся волосы и большое родимое пятно на груди. Да, и еще маленькая родинка на левом бедре.
Мир перестал вращаться. У Фонга перехватило дыхание. Когда ему снова удалось вдохнуть и легкие наполнились воздухом, боль пронзила все его существо. Женщина всхлипнула.
– Девушка не хотела никому отдавать своего малыша, но весь свет был против нее. У нее не хватало средств растить сына, и защитить его она тоже не могла. И тогда ей пришлось принять самое тяжелое решение в своей жизни… Она завернула мальчика в синее одеяло и, держа в одной руке сына, а в другой – сумку из осоки, отправилась в приют Фу Лонг. Ей было известно, что монахини там добрые и ее сына будут кормить вволю. А еще она знала, что там ему не грозят налеты американцев и вьетконговцев.
Девушка никогда не забудет ту ночь, темную-темную ночь. Не было ни луны, ни звезд. Держа сына на руках, она села перед входом в приют. Она кормила ребенка, пока тот не насытился хорошенько. Потом спела ему колыбельную. И прошептала, как сильно его любит. Когда малыш крепко уснул, она потуже запеленала его в одеяло и осторожно положила в сумку из осоки, а сумку повесила на ветвь дерева бодхи как можно выше. Девушка не хотела, чтобы какой‐нибудь зверь добрался до мальчика раньше монахинь.
Фонг так сильно закусил губу, что почувствовал на языке солоноватый привкус крови.
– Девушка ждала в темноте, пронизанной мерцанием светлячков, пока ее сын не заплакал. Когда сестра Ня вышла и наклонила ветку, девушке захотелось броситься к ней и забрать своего ребенка, который был последним напоминанием о Тиме. Она любила Тима и мечтала растить его сына, но у нее не было ни малейшей возможности это сделать. Поэтому она молча смотрела, как сестра Ня унесла ребенка и закрыла за собой калитку в воротах.
Фонг вцепился в столешницу. Ему нужно было за что‐то ухватиться. Это была та самая история, которую сестра Ня просила его выучить наизусть. И она помогла ему найти мать, но в то же время нанесла сокрушительный удар.
Женщина плакала в платок, но спустя краткий миг взяла себя в руки.
– В отсутствие ребенка девушка почувствовала себя опустошенной. Она вернулась в Сайгон, много трудилась и посылала заработанные деньги своим родителям, которые нуждались в помощи. Девушка все время тосковала по сыну, каждый день думала о нем, но знала, что ей не удастся обеспечить ему достойное будущее. Она много раз приезжала к приюту, останавливалась у ограды и заглядывала во двор. Оттуда она видела, как ее сын научился ползать, как он рос, как играл с друзьями, прыгал, смеялся. Ребенок